Страницы жизни

Это не просто книга-открытие, это книга-калейдоскоп! Испытывала неописуемый восторг на протяжении чтения, вплоть до последней страницы. И послевкусие оказалось ничуть не хуже. Не покривлю душой, если скажу, что эта книга - лучшая среди множества других автобиографий, прочитанных за последнее время. Написана она замечательно! Читаешь и моментально оказываешься сначала в России конца 19 века, затем - начала 20-го, моего любимого периода истории. Волшебство тогдашней атмосферы с её за душу берущими романсами "Пара гнедых" и "Утро туманное, утро седое", которые я так люблю... Чарующая простота и изящность спектаклей и скрытой от посторонних глаз жизни внутри самого театра.

Уверена, ни у кого талант и профессиональное мастерство актрисы Алисы Коонен не вызовет сомнений. Судьба благоволила ей, а её многочисленные роли были обогащены умением тонко чувствовать своих героинь.

Мемуары Коонен, насыщенные различными событиями, путешествиями и ярко освещённые знакомствами с талантливейшими известными людьми той эпохи, удивительны! А.А. Блок, К.Д. Бальмонт, Б. Шоу, К.Г. Паустовский, М.Г. Савина, В.Ф. Нижинский, М.Н. Ермолова, А. Миклашевская, В.Э.Мейерхольд, С. В. Рахманинов, А.Н. Скрябин, С.С. Прокофьев, Г.В. Свиридов, А.Н. Бенуа, Айседора Дункан, Э.И. Книппер, В.И. Качалов, А.Я. Таиров (муж Коонен) и многие другие - о каждом из этих знаменитостей можно писать очень долго. А после прочтения книги создается впечатление, что знаешь всех вышеупомянутых людей лично.

Кроме того, сильнейшее впечатление на меня произвели воспоминания детства актрисы. Яркие образы таких, казалось бы, простых вещей, так мастерски продуманных и столь живо нарисованных:

Затем, спустя годы, поступление в Художественный театр, выступления в Берлине и Дрездене. Работа с Таировым в Камерном театре. Длительные гастроли, рукоплескания и долгожданный успех.

Не может оставить равнодушным чтение о такой "ювелирной" работе Станиславского как тщательнейшая прорисовка отдельных сцен на репетициях, скрупулёзная отработка даже незначительных деталей. Описание того, как актеры шлифовали французскую речь до абсолютной изящности и точности, доводили до совершенства, дабы осуществить звучание легкого шелеста французской речи в паузе перед выходом Хлестовой ("Горе от ума") вызывает восхищение.

Невозможно пройти мимо рассказа Коонен о посещении ею дома Станиславских, их жизненном укладе, который носил черты старомосковского быта. Очень интересен взгляд на это со стороны. Кроме того, сердце замерло во время повествования об одном эпизоде с участием известного всем Сергея Васильевича Рахманинова. И таких интереснейших моментов из своего прошлого Алиса Георгиевна вспоминает немало.

Книга написана таким потрясающим языком, что читая её, видишь всё изложенное на бумаге, как наяву. Редкое умение запечатлеть пережитое в жизни так, словно бы это было выжжено внутри самого течения времени. Кроме того, столько теплоты и любви в рассказах о театральных сценах и о людях, встречавшихся на пути Коонен.

Пожалуй, скажу вот еще о чём: по завершении чтения с огромным удовольствием прослушала бесподобное стихотворение "Незнакомка", принадлежащее перу одного из моих любимейших поэтов А.А. Блока, в прекрасном исполнении А.Г. Коонен. Всё-таки прикосновение к искусству - это то, что не может сравниться практически ни с чем.

Нечасто могу советовать ту или иную книгу, тем более из разряда автобиографии/биографии, слишком уж индивидуально всё и любителей подобного жанра можно по пальцам перечесть... Однако, эту книгу очень рекомендую! Она найдет чудесный отклик в сердце даже у самых требовательных читателей. Впервые автобиография пробрала до слез, до мурашек...

Дальше...

И для тех, кому интересно, вот лишь несколько из длинного перечня ролей, которые исполняла на сцене Алиса Георгиевна и о которых она подробно написала в своей книге: Митиль («Синяя птица» М. Метерлинка, 1908), Маша («Живой труп» Л. Н. Толстого, 1911), Анитра («Пер Гюнт» Г. Ибсена, 1912), Сюзанна  («Женитьба Фигаро» Бомарше, 1915), Саломея («Саломея» О. Уайльда, 1917), Адриенна («Адриенна Лекуврер» Э. Скриба и Э. Легуве, 1919), Джульетта («Ромео и Джульетта» У. Шекспира, 1921), Федра («Федра» Ж. Расина, 1922), Катерина («Гроза» А. Н. Островского, 1924), Жанна («Святая Иоанна» Шоу, 1924), Эбби Кабот («Любовь под вязами» Ю. О’Нила, 1926), Клеопатра («Египетские ночи»: Фрагменты одноимённого произведения А. С. Пушкина, «Цезаря и Клеопатры» Б. Шоу и «Антония и Клеопатры» У. Шекспира, 1934), Эмма Бовари («Мадам Бовари» по Г. Флоберу, 1940), Нина Заречная (спектакль-концерт «Чайка» по А. П. Чехову, 1944), Кручинина  («Без вины виноватые» А. Н. Островского, 1944), Анна Мартынова («Пока не остановится сердце» К. Г. Паустовского, 1943)...

Воспоминания величайшей актрисы погибшего, но остающегося на устах, легендарного Камерного театра. Строки поразительные, широко открывающие двери театра, волшебный портал в сказку. Но невероятны они не только глубинным проникновением в театр, но и в насыщенную, истовую жизнь творчества. Таиров вместе с Алисой Георгиевной Коонен и другими актерами, художниками, поэтами и писателями, создавали постановки, которые будоражат воображения человека читающего о них. Каково же было их смотреть? Сразу просыпается в душе невероятная тоска по неизведанному - настоящему театру, избавленному от пошлости, искреннему, требовательному, ищущему; по настоящему искусству, которое проникает в глубины души, наконец по насыщенной жизни творчества и духа, по невероятной, поражающей именами среде: Качалов, Андреев, Блок, Эфрон, Шоу, Станиславский, Вишневский.
Камерный театр Таирова легедарен. О нем слышали, я уверена, даже те, кто и в домашнем-то провинциальном театре бывает раз в пятилетку (как я). Но когда я читала о постановках театра, я как будто оказывалась в зрительном зале. Алиса Коонен в этих воспоминаниях смогла оживить каждый спектакль и каждую свою роль.
Конечно, Алиса Георгиевна, человек не простой, но совершенно лишним мне показалось снисходительное послесловие об этом от Ю.Рыбакова. Уж кто-кто, а автор предстает в воспоминаниях во всех полноте своей многогранной натуры, и ни одна черта от читателя не ускользнет: знающая себе цену, своенравная, но тонко чувствующая и с азартом живущая женщина.
Замечательная книга воспоминаний выдающегося человека из выдающейся эпохи.

Для меня имя Алисы Коонен прочно связано с легендой, согласно которой она прокляла Камерный театр, который отобрали у нее и ее мужа Александра Таирова. И затем через много лет сняла проклятие вернувшись в театр в виде бабочки.
Скажу честно прочитать ее мемуары я хотела очень давно, и наверное мои ожидания были слишком завышенными. Я бы сказала, что данная книга это роман о Камерном театре, Алиса Коонен невероятно подробно описывает каждую постановку, то есть пересказывает нам сюжет, затем описывает поактовое театральное решение, затем свое видение роли и то какие актерские находки были использованы, обязательно указывается какие актеры хорошо играли, какие рецензии были получены, а иной раз и сам текcт рецензий. Но вот о жизни, мыслях и поисках Алисы Коонен, как человека в этой книге мало. Можно выделить детство и годы, пока в ее жизни не появился Камерный театр, вот в этих главах можно хоть чуть-чуть понять каким человеком была Алиса Георгиевна — впечатлительным, доверчивым, смелым, легким на подъем.
Пусть данная книга не дала мне полностью того, что я хотела, но приоткрыла мне удивительно тяжелый, как оказалось, мир театрального актера.
Наверное, эту книгу полезно прочитать молодым актерам, так как Алиса Коонен щедро делится всеми своими наработками и удачными театральными решениями.

Не скрою, что наиболее интересная часть воспоминаний Алисы Коонен для меня - дореволюционная. Очаровательно описана Москва, Художественный театр, работа Станиславского, подробности репетиций спектаклей, ставшими впоследствии выдающимися. А вот после разрыва с Художественным театром, после революции уже что-то не то.

Камерный театр, гастроли, новые типажи... не зацепило... Интересно было только то, как Алиса описывала работу над "Покрывалом Пьеретты" и "Благовещением". 

Кое-что и покоробило. До революции Алиса - горячая сторонница революционеров, ах, ей все кажется несовершенным, ах, все богатые плохие, а все бедняки - душки. А после революции эта борцунья за "справедливость" перестала замечать бедных и нищих, ни слова сочувствия в их адрес. Она так корила царский режим за то, что у нескольких студентов провели обыск, но где хоть слово осуждения в адрес чк/гпу/нквд? Струсила, когда стало по-настоящему страшно, тоталитарно, голодно? Или одобряла происходящее? Вот как-то это все смущает: на одной чаще весов - талантливая, несомненно очень одаренная актриса, такие интересные, трагичные, многогранные образы, которые она воплощала на сцене, а на другой чаше - веселенькая дамочка, которая наворачивает икру из ведра в компании матросни в то время как большая часть ее соотечественников пухнет от голода... Буду конечно читать еще ее дневник, интересно, будет ли там хоть какая-то мысль о преступности большевизма и хоть какой-то отклик тонкой актерской души на окружавшие ее преступления, несправедливость, нищету...