Острие бритвы

«— Помню, я как-то спросила его, не хочет ли он стать писателем. Он рассмеялся и сказал, что писать ему не о чем.
— Никогда не слышал, чтобы от писательства отказывались по таким неубедительным причинам»

Я отказывался поверить во всемудрого Бога, лишённого здравомыслия. Мне казалось, что с тем же успехом можно верить в Бога, который не сам создал мир, а нашёл его готовеньким и достаточно скверным и пытается навести в нём порядок, в существо, неизмеримо превосходящее человека умом, добротой и величием, которое борется со злом, не им сотворенным, и, надо надеяться, его одолеет. Но, с другой стороны, верить в него необязательно.

Поверьте мне, милейший, рядовому американцу куда легче попасть в царствие небесное, чем в особняк на Сен-Жерменском бульваре.

Если у читателя создалось впечатление, что Эллиот Темплтон был препротивный тип, значит, я не отдал ему должное.

Поневоле задаешься вопросом, что такое вообще жизнь и есть ли в ней какой-то смысл или она всего лишь трагическая ошибка незрячей судьбы.

- Чувство свободы было так сладостно, что я громко смеялся.

"Я в слишком старый мир явился слишком поздно". -(Мюссе, "Ролла").

Читая дневники Андре Жида, поражаешься, как мало у него было близких людей, не принадлежащих к его профессии...

— Существует мнение, что, когда человек ни на что иное не пригоден, он становится писателем, — усмехнулся я.