Хождения во Флоренцию. Флоренция и флорентийцы в русской культуре. Век ХIХ

В Италию готика перекинулась слабым ростком. Ее принесли туда францисканцы. В Ассизи она еще полна северным духом, но на тучной Ломбардии она распустилась только одним, совсем изменившимся под итальянским солнцем, но все-таки дивно-прекрасным беломраморным цветком, который уже не дал из себя оплодотворяющих семян. Но от св. Франциска потянулась другая, зеленая и свежая ветвь, которая через два века выросла в иное, еще более крепкое и широколиственное дерево - от него пошел Джотто и первое Возрождение. Но истинная итальянская готика воплотилась не в камне, а в слове. Самый великолепный готический собор в Италии это - "Божественная Комедия".

Мне кажется, что искусство, особенно искусство великих художников, требует не одного холодного созерцания, «обследования» его, но такое искусство, созданное талантом и любовью, требует нежной влюбленности в него, проникновения в его душу, а не только в форму, его составляющую… Вот тогда, в первую мою поездку по Италии, я постиг всю силу чар великих художников. И что удивительного в том, что они живут по четыреста-шестьсот лет; ведь в них, как в матери-природе, источник жизни, в них – истина, а истина бессмертна… (Михаил Васильевич Нестеров, Письма родным)

Глядя на огромный купол глыбы собора Санта Мария дель Фьоре, Василий Розанов нашел пронзительные слова: «Какая масса труда, заботливости, любви, терпения, чтобы камешек за камешком вытесать, вырезать, выгравировать такую картину, объемистую, огромную, узорную… Нужна вера не в мой труд, но в наш национальный труд, вследствие чего я положил бы свой камень со спокойствием, что он не будет сброшен, забыт, презрен в следующем году. Это-то и образует «культуру», неуловимое и цельное явление связности и преемственности, без которой не началась бы история и продолжается только варварство».
Там, во Флоренции, как писал поэт-символист Вячеслав Иванов, «желание перейти грань, где начинается чудо, тревожит и томит художника». При этом истинным художником, по его мнению, является не тот, кто может совершить восхождение в высшие духовные сферы, но тот, кто может спуститься из этих сфер к людям.
А вот что пишет Петров-Водкин: «Когда попадаешь во Флоренцию, изложенную, издуманную, созданную мастерами искусства, то не знаешь, кого за это благодарить: климат ли благодатный, красоту ли окрестностей, вырастивших Джотто, или хозяйку моей комнаты, старуху Бенедетту, за то, что она и ее деды сохранили для меня Флоренцию, или благодарить сорванцов-мальчишек, ни одного носа не отбивших уличным мраморам. Итальянцы экстазны и нежны к своим сокровищам».