Рассказы

Очень жизненно, очень глубоко. Шукшин настолько искренен в своём творчестве, что закрыв книгу, перед глазами его герои. И смотрела ведь столько раз и читала, но всё равно как в первый раз открыла для себя эту книгу.
А может быть действительно в первый, ведь многие рассказы были мне не знакомы. Эх, мало успел Василий Макарыч, как мало! Но сколько эмоций! От некоторых рассказов щемило сердце, хотелось плакать, а другие заставляли смеяться до слёз, такой разнообразный писатель Шукшин.
Книга разделена на две части – рассказы и киноповести. Три известных киноповести «Живёт такой парень», «Печки-лавочки» и, конечно же «Калина красная». И вот что я заметила, некоторые рассказы лежат в основе этих киноповестей, особенно ярко это чувствуется в «Живёт такой парень», Шукшин поместил в эту повесть не отрывок, а весь рассказ, и это самостоятельное произведение стало частью сценария. А вот в «Калине красной» только эпизодом в разговоре Егора и Любы мы улавливаем другой рассказ Шукшина.

Дальше...

В центре любого произведения Шукшина простой русский человек. Труженик, крестьянин. Открытый и где-то чуднОй, но в тоже время очень интересный человек. И такие они все разные, такие неповторимые его герои!
Но очень глубокий след оставил рассказ «Охота жить». Я ожидала какого угодна конца, но только не такого! Я, сквозь проступающие слёзы, думала: «Ну как же так? Как так можно? И как потом можно жить?». До сих пор я думаю, до сих пор не выходит всё прочитанное из головы. Как так можно, как? От того и теряют веру в людей. За добро таким образом отплатить..Эх, жизнь!!! Не могу успокоиться, не могу забыть. Всё-таки Шукшин необыкновенно владеет словом, видит он то, что скрыто от других..
Так же в рассказе «Чужие». Сначала думала, что это исторический рассказ, но как подвёл концовку Василий Макарович! И действительно, на одной земле, в одной стране, буквально в одно и тоже время, а такие разные. Такие чужие люди.
А как он любит свой край! Это чувствуешь в каждой строчке, в каждой букве чувствуешь эту любовь- к земле, к деревне, к той Родине, где родился и рос, которая дала миру такого сына.
Мало успел Василий Макарович, очень мало. Наверно, он боялся не успеть, торопился жить, слишком торопился.. А может он что-то чувствовал? И в «Калине красной», в образе Егора Проскудина оставил частичку себя? Или мне так кажется..
В разных возрастных периодах Шукшина чувствуешь по-разному. Поэтому кажутся новыми рассказы, знакомые с детства. Поэтому по-новому воспринимаешь «Калину красную», открывая для себя то, что раньше не то что не понимал, а просто не чувствовал, что было скрыто в силу возраста. А Шукшин видел и понимал, чувствовал и творил. Он жил как играл, он не боялся сгореть, оставив после себя тепло..Тепло его души, тепло любви, бесконечной любви к людям и ещё веры..
Эх, печки-лавочки…

В этой книге есть все мои самые любимые рассказы В.Шукшина. О его знаменитых «чудиках», столь милых моему сердцу! Но есть у этого автора один рассказ, который тревожит и мучит меня уже много лет. Он называется «Охота жить». Главный герой произведения — старичок лесовичок, свой человек в тайге, он зря не обидит ни одно живое существо... Этот дед любит дышать глубоко, умеет есть со смаком, радоваться теплу и случайному собеседнику.
И вот собеседником Никитича становится сбежавший уголовник, молодой убийца. Это не романтический благородный злодей! Парень с аппетитом ест угощение за столом старика, благодарит хозяина, даже спорит с ним о смысле жизни. Вскоре преступник оказывается перед Никитичем в неоплатном долгу: уже узнав о «темном настоящем» злодея, старик решается не участвовать в поимке преступника, а дать ему еще один шанс начать жить заново.
Ночью опасный гость исчезает, не попрощавшись, но захватив с собой кисет и ружье благодетеля. Старик спешит на лыжах за обманщиком, скрывая от самого себя, что его главное желание — увидеть еще раз молодое красивое лицо блудного сына, услышать какие-то оправдания... И вот, уже настигнув преступника, Никитич забывает всякую осторожность: он решает оставить оружие человеку, которому еще долго плутать одному по опасным тропинкам тайги. « Век тебя не забуду, отец!» - говорит за это парнишка.
И сколько раз я ни слышу выстрел, я все равно каждый раз умираю заново! Потому что я не могу своим школьникам посоветовать вести себя иначе, чем убитый! Потому что не могу понять душу того парня! Спаси вас Господи, дети мои, от встречи с человеком, который не заслуживает даже сострадания!
Но что я знаю абсолютно точно — такой человек не спасется. Не в каком-то там религиозном смысле, нет, его схватят, не успеет он даже выйти из тайги. Этот преступник новым убийством подписал себе приговор. Он не захотел довериться человеку, который уже однажды спас его, и в результате наследил так, что не оставил себе даже шанса на выживание Но эти злорадные мысли не могут принести успокоения! Да наплевать, что этому парню не дорваться до своей « красивой жизни»...
Вот странник Лука из пьесы Горького "На дне" отпустил, накормив, двух преступников — и те решили начать новую, справедливую жизнь! Так и должно быть. Потому что нельзя обмануть доверившегося! Ни того, кто с улыбкой зашел в твой дом, ни того, кто отпустил тебя с миром...
-Ну, закурим, сынок, на дорожку!
-Век тебя не забуду, отец!

«Охота жить»... Для меня это название отчетливо распадается на два слова, на два понятия : « Жить» и « охота» в значении «травля». В рассказе не зря несколько раз затрагивается тема охоты. Старик очень не любил охотников. Даже и за животными. Наверное, поэтому он и решил не принимать участие в охоте на человека, даже если тот когда-то по какой-то причине совершил убийство. Герой сделал ошибку, за которую поплатился жизнью? Не знаю. Быть может, стоило отпустить преступника, но нельзя было потом бежать за ним... Черт с ним, с ружьем, Бог с ней, с верой в человека? Не знаю, не знаю, не знаю...

Сложно сказать, близка ли мне проза Шукшина или нет. Наверное, не вся и не во всем. Его проза как летопись советской глубинки, как картины из жизни деревни мне близка. Деревенскую прозу, о которой так много слышала, я все никак не могла прочесть. И теперь знаю, что это близко и понятно мне. И если уж на то пошло, то возможно одна из причин заключается в том, что я сама родилась и выросла в деревне. Правда, не в такой как у Шукшина. У него речь идет буквально о маленьких, затерянных на просторах России деревушках. А я из села, районного центра. По меркам писателя, это не совсем то. И хотя я никогда не хотела вернуться жить в деревню, и мне там и душно, и места мало, и больше чем 4 дня, я там не могу сейчас находиться (совсем отвыкла), та жизнь, те нравы, о которых пишет Шукшин знакомы до боли. А может быть дело в другом. В том, что Шукшин пишет о вечном, и не важно, откуда ты родом, струны русской души не могут молчать, когда читаешь его рассказы. Это такая тихая, безоговорочная, такая преданная любовь к своей родине, большой и малой, что остаться равнодушным не сможет никто.

Идея Шукшина о «маленьком человеке», о чудиках, которых никто не понимает, и которые составляют двигатель нашей истории, о людях, которые остаются честными перед самими собой и перед обществом, далека от меня. Я прекрасно понимаю, что именно хотел сказать писатель. И почему выбрал именно таких, немного нелепых, неловких, бесконечно добрых, но «неправильных» с точки зрения окружающих людей, героев. Я понимаю, зачем такие люди нужны в нашем обществе. И понимаю, что и в 70-е годы ХХ века и в 10-е XXI, такие люди остаются белыми воронами, которых никто не понимает, и которые не научились жить в этом обществе. Проза Шукшина бессмертна. Но как бы хорошо я не понимала природу таких людей, как бы я не симпатизировала им в рассказах, я не могу принять эту позицию. Она чужда мне. Может потому, что я не чудик. Я не похожа на этих людей. А может потому, что у меня другие ценности, я в принципе не настолько альтруист и одиночка. Мне не нравится некая безысходность этой борьбы с ветряными мельницами. Я бы так не смогла. Не знаю. Это причина обдумать и сравнить себя с героями. Может я совсем не права, и мне не нравятся маленькие люди Шукшина просто потому, что меня пугает беззащитность как таковая. Я проецирую ее на себя, и не могу смириться, представить, что можно вот так жить, быть настолько уязвимой и потерянной… Не знаю. Надо подумать. Только уже наедине с собой и теми остатками совести, что остались в моей циничной голове.

Дальше...

Я читала рассказы Шукшина очень долго (по моим меркам). После каждого рассказа, возникала потребность остановиться, отдышаться, подумать. Медленно и обстоятельно. Словно, нужно прочувствовать до конца коротенькую и вроде бы незамысловатую историю. Героев уже нет, рассказ закончен, а внутри как эхо отдается чувство, любовь ли, грусть ли, тоска или сожаление. Шукшин пишет удивительно сильно. Его рассказы не просто берут за душу, они ее буквально хватают в охапку. И так это не привычно, так странно после рафинированной и вежливо-воспитанной прозы, которую я чаще всего читаю, что дух захватывает. Прочтешь один рассказ и откладываешь книгу.

Наверное, мои суждения наивны для людей, которые хорошо знакомы с творчеством Шукшина. Но я и не претендую на истину в высшей инстанции. Мне кажется, что через время, я буду судить о нем по-другому. Это как в живописи – каждый раз видишь что-то новое, чувствуешь глубже, понимаешь больше. И сейчас я описала лишь поверхностные мысли и эмоции после прочтения. Но так же, как после каждого отдельного рассказа, сейчас, после прочтения целой книги, мне хочется остановиться, помолчать, прожить эту книгу внутри себя. И может быть, тогда я смогу понять ее лучше.