Цитаты из книги Как роман

«Мальчику, углубившемуся вечером в захватывающую историю, не объяснишь, что ему нужно бросить ее на самом интересном месте и отправляться спать».

Франц Кафка

Каждая книга — груз и тянет его вниз. Вот только что он уселся за стол — легко уселся: это легкость принятого решения. А уже через несколько страниц почувствовал до боли знакомую тяжесть — тяжесть книги, невыносимый груз бесплодного усилия. Веки тяжелеют, возвещая о неизбежности крушения. Риф страницы 48 пробил течь под ватерлинией его решимости.

Чтение, как воскрешение Лазаря, отваливает могильную плиту слов.

Понятие «зрелости» в области чтения — штука странная. Вплоть до какого-то возраста какие-то книги нам не по зубам. Но в отличие от хороших вин хорошие книги не стареют. Они ждут нас на полках, а стареем мы. Когда нам кажется, что мы до них «дозрели», мы беремся за них снова. И тогда одно из двух: или встреча происходит, или мы снова терпим фиаско.

"Время читать, как и время любить, расширяет время, состоящее из минут и часов".

Кто измерит одиночество учителя, проверяющего тетради?

Глагол «читать» не терпит повелительного наклонения. Несовместимость, которую он разделяет с некоторыми другими: «любить»… «мечтать»… Попробовать, конечно, можно. Пробуем? «Люби меня!» «Мечтай!» «Читай!» «Да читай же, паразит, кому сказано — читай!»

Любить, в сущности, значит одарять своим предпочтением тех, кого мы предпочли.

"Отстоем" тексты, входящие в программу, делает только одно: страх. Страх не понять, страх неправильно ответить, страх перед соглядатаем, нависающим над текстом, страх перед языком как субстанцией, с которой непонятно, как обращаться; страх мутит строки, страх топит смысл в русле фразы.

Все свои познания в области литературы я приобрел вне школы

"Надо "понять", что книги писались не для того,чтобы мой сын, моя дочь, молодёжь их комментировали, но для того, чтобы, если душа лежит, они их читали."

Зрелые суждения и отточенные формулировки приходят со временем.

Хорошо поставленное чтение спасает нас от всего, в том числе от самих себя... А если более буднично, то книга – убежище

К тому же сейчас, в конце двадцатого века, комментирование вообще вошло в такую силу, что часто и сам предмет обсуждения теряется из виду. Этот отупляющий бубнеж называется у нас словом, потерявшим всякое значение: информация…

[О чтении в сортире]

Сев на толчок, клянусь пуристу, педагогу ль: Он стал толчком к тому, чтоб мне открылся Гоголь.

Парадокс чтения: оно уводит нас от реальности, что бы наполнить реальность смыслом.

Одиночество написанного взывает о воскрешении текста моим собственным немым одиноким голосом.

"Время читать - это всегда украденное время. (Как, впрочем, и время писать, время любить.)"