Мудрость и судьба

Мысль может до самой смерти оставлять меня на одном и том же месте во вселенной, но поступок почти всегда подвинет меня на один ряд назад или вперед в иерархии существ. Мысль - это сила одинокая, блуждающая, преходящая, которая сегодня приблизилась и которой, быть может, я не увижу завтра. Поступок же предполагает существование постоянной армии идей и желаний, которая после долгих усилий сумела завоевать точку опоры в действительности.

В бессознательном зле дышится не легче чем в сознательном.

Счастливее всех людей тот, кто больше других сознает свое счастие.

А разве сила счастья не зависит от качества света, который мы в себе носим? Человек, причиняющий страдания, гасит в себе самом больше счастья, чем в душе того, кого он терзает.

Мы обладаем только тем счастьем, которое мы в силах постигнуть.

Рок, на который мы так охотно жалуемся, быть может совсем не то, что мы думаем. У него нет другого оружия, кроме того, которым мы его сами снабжаем.

Истинный мудрец не тот, кто видит, а тот, кто, видя как можно дальше, любит людей как можно глубже. Видеть и не любить, значит смотреть в темноту.

Присутствие мудреца до того неизбежно парализует судьбу, что, быть может, нет ни единой драмы, в которой участвовал бы истинный мудрец.

Есть несчастия, которых рок не дерзает осуществить в присутствии души, которая уже не раз победила его, и мудрец, проходя мимо людей, прерывает тысячу драм.

Для большинства людей то, что с ними случается, омрачает или освещает их жизнь.

Сама смерть, которую принято считать для всех одинаковой, по-иному движется и плачет в доме добрых, чем в доме злых. Можно подумать, что горе и счастие очищаются, прежде чем постучаться к мудрецу, и что они понуро опускают голову, входя в душу пошляка.

Если этим вечером отправится в дорогу Иуда, он обрящет Иуду и найдет случай для измены; но если дверь откроет Сократ, он встретит на пороге дома спящего Сократа, а также случай быть мудрым.

Поднимитесь на гору или спуститесь в деревню, отправьтесь на конец света или прогуляйтесь вокруг своего дома, вы на всех путях случая встретите только себя самого.

Истинная же судьба всегда внутренняя.

Христос встречает на своем пути толпу детей, прелюбодейную жену или самаритянку, и человечество три раза поднимается на высоту Бога.

Событие само по себе только чистая вода, которую судьба нам льет и которая сама не имеет ни вкуса, ни цвета, ни запаха. Оно становится прекрасным или грустным, сладким или горьким, смертельным или жизнетворным, смотря по качеству души, которая его приемлет.

Быть с самим собой, не опасаясь капризов случая, быть счастливым и сильным можно только за оградой самопознания.

В сущности, книги не имеют в жизни того значения, какое им желает придавать большинство людей, кто их пишет или читает. К книгам достаточно было бы прислушаться с тем настроением души, в каким один из моих друзей, большой мудрец, слушал Антонина Благочестивого.

Что бы ни случилось, время, посвященное нами исследованию себя самих, не может считаться потерянным.

Можно надеяться, что наступит день, когда все будут счастливы и мудры. И если даже (этот) день никогда не наступит, не преступно было жить в его ожидании.