Аленушкины сказки

В детстве я не слишком любила назидательные книги, потому что для назиданий у меня и без того была большая семья, каждый член которой усердно вдалбливал в меня какие-то свои правила, зачастую конфликтующие с правилами других родственников. Однако сказка "Лягушка-путешественница", прозрачная в своей незамутнённости, как слеза младенца над манной кашей с комочками, не вызывала у меня раздражения. Потому что всё раздражение, которое я была способна выдать на тот момент, занимала эта сраная лягушка. Господи, как я её ненавидела, от мерзких перепоночек до зелёных прыщей и раздутого зоба. У меня была знакомая, которая вела себя похожим образом. Когда она что-то придумывала, то не прикладывала каких-то усилий, чтобы воплотить это в жизнь. Всеми силами она старалась переложить это на чьи-то другие плечи, а самой стоять рядом и ковырять в сопливом носу. Под ударом чаще всего оказывалась я, потому что была туповатая и доверчивая. Впрочем, не так уж и много сейчас изменилось, меня проще простого обвести вокруг пальца, особенно если заинтересовать какой-то идеей.

И вот я надрываюсь, тащу такую лягушку на себе, не покладая крыльев. А ей, гадине зелёной, ещё и всё не нравится. Меня вообще поражало это всегда. Я с детства усвоила, что если ты хочешь что-то получить, то надо, чтобы с тебя три пота сошло ради этого. Или чтобы случилось какое-то невероятное везение раз в год, которое тебе потом будут припоминать до самой пенсии. А тут кто-то с нифига получает то, что хотел, и ещё и недоволен. Сраная лягушка, сраные дети, сраный мир. Где вообще справедливость? Куда лучше лягушки в той сказке, где они упали в молоко, и одна из них — ленивая жопа — потонула от недостатка мотивации. Я всегда представляла, что это как раз и есть та самая лягушка-путешественница, которая с высоты навернулась прямо в кувшин, где по какому-то странному стечению обстоятельств уже была одна тонущая лягушка. И что захлебывалась она не до конца, а на последнем издыхании видела, как её товарка досбивает масло и выпрыгивает из кувшина, кричала: "Вот блин!" своим умирающим лягушачьим ртом, наглатывалась полужидкого масла и отправлялась в лягушачий ад, где каждый день должна была таскать на шее жирную-прежирную хохочущую утку. Та самая концовка, которой не хватает сказке про "Путешественницу". Хрена с два она путешественница, говно на палочке. Хорошо, что она никуда не напутешествовалась. Если бы всё было хорошо, то она наверняка припёрлась бы на чужом утином горбу обратно, похудевшая и загоревшая. И начала бы всем вокруг ныть о том, что за бугром одно говно, слишком жарко, мухи не такие жирные, лягушки отвратительные и вообще незачем было туда ехать, потому что она всё равно ничего кроме жидкой грязи не видела.

А самое обидное, что утки ещё её жалели. Она ссала им в лицо, а они печалились. Хорошая сказка, жизненная. Не хватает описаний кишочков от разбившейся мерзотной квакухи, но тогда она не была бы такой неправдоподобной. Такое зелёное не тонет и не бьётся.

Неимоверно трагическое произведение, рассказывающее о судьбе творческой личности, об искушениях, которые ей приходится преодолевать, о крушении заветной мечты и планов, с нею связанных. Можно сказать, что это изящный компактный конспект грандиозного монументального романа, тома этак на четыре.

Где-то в глуши, среди топей и болот. живет молодая пытливая особа, испытывающая невероятный интерес к окружающему её миру. От следующих мимо её отчего дома залётных гостей, особа узнает о существовании далёких удивительных краёв, где живут невиданные животные, где всегда тепло, где круглый год лето. Гости называют этот вожделенный парадиз югом. Впечатлительная особа пленена и покорена - у неё появляется овладевающая ею мечта.

Она просит залетных гостей взять её с собой, но существует некое физиологическое ограничение, не позволяющее пытливой особе принять участие в головокружительном путешествии. Но особа не только любопытна, но и безмерно талантлива - за короткий срок она совершает абсолютно оригинальное изобретение, позволяющее ей стать первой уроженкой её глухих болотистых краев, посетившей заманчивый и недоступный юг.

Однако, смелость и оригинальность предложенного особой инженерного решения поставленной перед ней проблемы, вызывала искреннее и неподдельное восхищение всех, кто невольно становился свидетелем внедряемой в практику новации. Особа не смогла остаться равнодушной к восторженной реакции ширящегося анклава поклонников её изобретения. Сначала она захотела быть к ним ближе, чтобы более полно наслаждаться воскуряемым ей фимиамом, но, о ужас, прислушавшись к произносимым почитателями речам, особа убедилась, что они сомневаются в её авторстве изобретения.

И тогда особа совершила необдуманный поступок, предприняв действие, несовместимое с инженерным принципом эксплуатации её изобретения. Она хотела лишь полновесно заявить о своих авторских правах, но в результате свалилась с небес на грешную землю и лишилась участников своего проекта, обеспечивавших энергетическое питание её изобретению.

В результате особа получила благодарную аудиторию в еще одном глухом, но уже чужом болоте, зато лишилась своей заветной мечты - увидеть благодатный юг. Вот так тщеславие сгубило самобытный талант, развеяло его смелые мечтания, взамен особа получила локальное признание и частичное утоление своего тщеславия. Согласитесь - трагедия!

Ой, забыл уточнить, что в главной трагической роли этой, вышибающей слезу, драмы была задействована обычная лягушка. Но какое это имеет значение, когда речь идет о столь высоких замыслах, мечтах и чувствах.

Вот с этих слов, что я взял в заголовок, и начинается эта добрая сказка. Помню её еще в хрестоматии "Родная речь", вот только не помню за 1-ый или за 2-ой класс, давно это было.

Но, в любом случае, это первое произведение великого пролетарского писателя Максима Горького, с которым я познакомился, еще даже не подозревая с какой глыбой свела меня моя, на тот момент совсем зеленая, читательская судьба.

Сказка же, наверное, понравилась, потому что я её запомнил. А особенно запомнился стишок, который сочинил Пудик: Эх, бескрылый человек, У тебя две ножки... Его даже не нужно было учить, он выучивался сам с одного прочтения, помню, как мы бегали между партами и кричали его друг другу, весёлое было время.

А сама сказка была совершенно ясна, в образе Пудика Горький писал о нас - детях. Причем, только сейчас я начинаю понимать, что, если бы Алексей Максимович захотел сказать всё, что задумывал, но вместо воробьишки взялся рассказывать про мальчика, получилось бы скучное моралите.

Зато образ баловника Пудика учит деток мудрости, которая потребна их возрасту: надо слушаться родителей - маму и папу, а то вывалишься из гнезда прямо под нос кошке, ну, или что-нибудь другое не очень хорошее случится. Уважать родителей надо, быть благодарными за червяка с ножками, тьфу ты, короче, за все блага ими даримые. Еще не стоит особо умничать, если чего-то не знаешь, лучше спроси отчего да почему, а не торопись делать великие открытия, что ветер дует, потому что деревья качаются.

Помню, мы смеялись над глупым Пудиком, но в глубине сознания теплилось, что и сами нечто подобное иногда выдаем. А, уж, заявления птенчика, что он сделает, чтобы все летали, ну, или что-то подобное, когда вырастет большой, так типичны почти для любого ребенка старшего детскадовского и младшего школьного возраста.

Ну, и, конечно, сказка укрепляла семейные ценности и сплоченность, ну, как же, мама без хвоста останется, а чадо свое любимое из любой беды спасет.

И как напутствие во взрослую серьезную жизнь звучит первая, по-настоящему мудрая мысль, посетившая воробышка: Всему сразу не научишься!

Тёплый рассказ-сказка, хороший, я, как выяснилось, пронес память о нем через всю жизнь. Помню, как в шутку говорил своему начинающему ползать и ходить сыну: "Чадо, чадо - чебурахнешься" :)