Цитаты из книги Бабий Яр

Совесть – это нечто такое, что существует независимо от нашей воли. Это сильнее нас. Управлению не поддается. Временному искривлению, временному молчанию, временному подавлению – да. Но только временному. Зато с тем большей силой, как вышедшая из-под контроля пружина, расправляется потом, и мстит, и бьет.

Так после разгрома Гитлера некоторые «честные фашисты» заявляли, что они не знали о чудовищных злодеяниях в лагерях смерти, или, что верили, будто во всем виновато лишь одно гестапо. Лицемеры. Еще раз повторяю: не знал лишь тот, кто не хотел знать.

Села не было: одни пепелища с яркими белыми печами, трубы которых, как указательные пальцы, торчали в небо. [Значит, тут был бой одних благодетелей человечества с другими - за лучшее,значит,счастье в мире.]

Между садизмом обеих сторон принципиальной разницы нет. В «немецком гуманизме» Гитлера было больше изобретательности и изуверства, но в душегубках и печах гибли граждане чужих наций и завоеванных стран. «Социалистический гуманизм» Сталина до печей не додумался, зато гибель обрушилась на своих сограждан. В таких отличиях вся разница; неизвестно, что хуже. Но «социалистический гуманизм» победил.

"ТО, ЧТО НЕОБХОДИМО ДАЛЕЕ СДЕЛАТЬ, - ЭТО ИЗМЕНИТЬ НАШЕ ВОСПИТАНИЕ. СЕГОДНЯ МЫ СТРАДАЕМ ОТ ЧРЕЗМЕРНОГО ОБРАЗОВАНИЯ. ЦЕНЯТ ЛИШЬ ЗНАНИЯ, НО ЧРЕЗМЕРНЫЕ УМНИКИ - ВРАГИ ДЕЙСТВИЯ. ТО, ЧТО НАМ НЕОБХОДИМО, - это инстинкт и воля". (Из речи Адольфа Гитлера 27.IV. 1923 г.)

Пишут, что бороться и совершать подвиги для того и надо, чтобы у всех было вдоволь хлеба и шинелей. А дед помнит, что до революции была вобла и ситец продавался рулонами-штуками. Почему так получается, что чем больше борьбы и подвигов, тем меньше хлеба и шинелей? Нет, шинелей больше. Цвета хаки, серо-зеленых, черных, рыжих, серых, синих. Хлеба нет.

Понимаете, никогда потом в жизни, сколько я ни убеждал себя, я не мог выковырнуть из души холодное недружелюбие к этим умным животным. Понимаю, что глупо, но немецкие овчарки, которыми травят людей во всех концлагерях мира, вызывают во мне рефлекторную вражду, тут я ничего не могу с собой поделать.

У вас винтовки, у меня ноги, расчудесная жизнь, сколько раз уже меня спасали только ноги! Слава вам, ноги, сохраняющие жизнь! Она, жизнь, мне нужна.

...читай побольше, читай и читай, в книгах – мудрость.

Мир ничему не научился. Мир стал угрюмее. Он переполнен обманутыми марионетками, этакими запрограммированными болванчиками, которые с вдохновленными глазами готовы стрелять в любую цель, которую им укажут вожди, топтать любую землю, на которую их пошлют, а об оружии, которое сегодня в их руках – страшно подумать.

Если книги запрещаются, значит дело плохо. Значит, вокруг насилие, страх, невежество. Власть дикарей.

Стало ли сегодня в мире больше справедливости? Стало ли больше добра? Уважения к человеческой личности? Какая справедливость, какое добро, какое там уважение! Становится больше цинизма и жертв. Как бездонная прорва, их требуют и требуют тупые политиканы, готовые хоть весь шар земной превратить в Бабий Яр {концлагерь}, лишь бы властвовать, а в остальном - хоть трава не расти. Тут уже не о справедливости впору думать, не о каком-то там развитии, а хотя бы о СПАСЕНИИ.

Позади себя Дина услышала: – Дети мои, помогите пройти, я слепой. Она обхватила старика за пояс и пошла вместе с ним. – Дедушка, куда нас ведут? – спросила она. – Детка, – сказал он, – мы идем отдать Богу последний долг.

Поросята у деда росли длинноногие, мускулистые, поджарые, как гончие псы

«Они верили, что умирают за всемирное счастье, и немцы косили их из пулеметов во имя того же».