
Отчет
Дмитрий Быков
4,5
(35)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаНастоящий материал (информацию) произвел иностранный агент Быков Дмитрий Львович, либо материал (информация) касается деятельности данного иностранного агента.
Жанры
Ваша оценка
Писать рецензии на книги стихов - сущая мука, там уже все сказали за тебя. Томик не весь мне понравился, но местами - прямо навылет
Когда бороться с собой устал
Покинутый Гумилёв
Поехал в Африку он и стал
Охотиться там на львов.
За гордость женщины, чей каблук
Топтал берега Невы,
За холод встреч и позор разлук
Расплачиваются львы.
Воображаю : саванна, зной,
Песок скрипит на зубах..
Поэт, оставленный женой,
Прицеливается. Бабах.
Резкий толчок, мгновенная боль..
Пули не пожалев,
Он ищет крайнего. Эту роль
Играет случайный лев.
Любовь не девается никуда,
А только меняет знак,
Делаясь суммой гнева, стыда
И мысли, что ты слизняк.
Любовь, которой не повезло,
Ставит мир на попа,
Развоплощаясь в слепое зло
Так как любовь слепа.
Я полагаю, что нас любя,
Как пасечник любит пчел,
Бог недостаточной для себя
Нашу взаимность счел-
Отсюда войны, битье под дых,
Склока, резня и дым:
Беда лишь в том, что любит одних,
А палит по другим.
А мне что делать, любовь моя?
Ты была такова,
Но вблизи моего жилья
Нет и чучела льва.
А поскольку забыть свой стыд
Я еще не готов,
Я, Господь меня да простит,
Буду стрелять котов.
Любовь моя, пожалей котов !
Виновны ли в том коты,
Что мне, последнему из шутов,
Необходима ты?
И, чтобы миру не нанести
Слишком большой урон,
Я, Создатель меня прости,
Буду стрелять ворон.
Любовь моя, пожалей ворон!
Ведь эта птица умна,
А что я оплеван со всех сторон,
Так это не их вина.
Но, так как злоба моя сильна
И я, как назло, здоров,-
Я, да простит мне моя страна
Буду стрелять воров.
Любовь моя, пожалей воров !
Им часто нечего есть,
И ночь темна, и закон суров,
И крыши поката жесть..
Сжалься над миром, с которым я
Буду квитаться за
Липкую муть твоего вранья
И за твои глаза!
Любовь моя, пожалей котов,
Сидящих у батарей,
Любовь моя, пожалей скотов,
Воров, детей и зверей,
Меня, рыдающего в тоске
Над их и нашей судьбой,
И мир, висящий на волоске,
Связующем нас с тобой.

Дмитрий Быков
4,5
(35)

Дмитрий Быков - известный прозаик, критик, журналист - позиционирует себя прежде всего как поэт. Всё остальное - это добывание денег, игра, жизненная позиция. Но творчество - это только поэзия:
"Все мои прочие авторские ипостаси занимались, главным образом, тем, что обслуживали поэтическую. Журналист по мере сил кормил поэта, биологический носитель подбрасывал поводы для вдохновения вроде влюбленностей и поездок, а прозаик делал все возможное, чтобы прозаизмы и абстрактные размышления не попадали в стихи — для этого были романы.
Поэт, как мог, отплачивал всем троим; кажется, их только за него и терпели".
Он совсем не похож на поэта. Помнится, С. Лукьяненко, ярый поклонник поэта Быкова, никак не хотел верить, что столь понравившиеся стихи пишет не субтильный, бледный, томный юноша, а толстый, жизнерадостный, плещущий энергией человек. Вот так за внешностью мы часто не замечаем главного. Ведь Дмитрий Быков, самоуничижительно называющий себя второсортным в общем-то поэтом, действительно предстаёт порой тонким лириком или философом:
Выйдешь в ночь — заблудиться несложно,
Потому что на улице снежно,
Потому что за окнами вьюжно.
Я люблю тебя больше, чем можно,
Я люблю тебя больше, чем нежно,
Я люблю тебя больше, чем нужно.
Так люблю — и сгораю бездымно,
Без печали, без горького слова,
И надеюсь,что это взаимно,
Что само по себе и не ново.
Стихи, собранные за 25 лет поэтической деятельности, - книга объёмом почти в 600 страниц. Читала её долго. Я не могу сразу много стихов читать. Это всё равно, что дышать озоном: приятно но опасно и даже вредно. Поэтому читала не спеша, выбирала любимое, близкое, то, что приняла сразу:
Мне страшно жить и страшно умереть.
И там, и здесь отпугивает бездна.
Однако эта утварь, эта снедь
Душе моей по-прежнему любезна.
Любезен вид на свалку из окон
И разговор, где все насквозь знакомо, —
затем, что жизнь сама себе закон,
А в смерти нет и этого закона.
Еще надежда теплится в дому
И к телу льнет последняя рубашка.
Молись за тех, Офелия, кому
не страшно жить и умирать не тяжко.
У него порой бывает в стихах всё как-то слишком: то резко и яростно, как в стихотворении "Ты непременно сдохнешь", то нежно и умильно , как в "Подражании Пастернаку". И это "чересчур" не отвращает. Потому что страдания-то настоящие, и ещё потому, что это и есть Быков:
На стыке умиления и злости,
Ощипанный, не спасший Рима гусь,
Останусь здесь играть в слова и кости,
Покуда сам на них не распадусь.
О нём вечно ведут спор: поэт или НЕ поэт. Спорить не надо. Надо просто взять и прочитать эту книгу - самое полное собрание сочинений Быкова и понять: читаю дальше или ставлю на полку.

Дмитрий Быков
4,5
(35)

Эта книга - мое спасение. В ней все: и укор (за жалость к себе) и оправдание (бессмысленности) моего существования. Удивительно, но очевидная повторяемость бытия не подводит к безнадежному вопросу без ответа: зачем? НО, я читаю Быкова, и благодарю его за весь ворох-шорох мыслей и чувств, рождающихся во мне. За все воспоминания, ассоциации, ожидания. За касалось бы безысходную горечь, и за иронию. "За правду, за игру..." За узнаваемость... За безжалостность... Если Он так страдает, то чем же я могу оправдать свою жизнь? Это Не книга, это разговор... Не монолог. Я читаю вслух. Хочется именно вслух. Музыка, складывай ноты, захлопывай папку,
Прячь свою скрипку, в прихожей разыскивай шляпку.
Ветер по лужам бежит и апрельскую крутит
Пыль по асфальту подсохшему. Счастья не будет.
Счастья не будет. Винить никого не пристало:
Влажная глина застыла и формою стала,
Стебель твердеет, стволом становясь лучевидным -
Нам ли с тобой ужасаться вещам очевидным?
Будет тревожно, восторженно, сладко, свободно,
Будет томительно, радостно - всё, что угодно, -
Счастья не будет. Оставь ожиданья подросткам,
Нынешний возраст подобен гаданию с воском:
Жаркий, в воде застывает, и плачет гадалка.
Миг между жизнью и смертью - умрёшь, и не жалко -
Больше не будет единственным нашим соблазном.
Сделался разум стоглазым. Беда несогласным:
Будут метаться, за грань порываться без толку...
Жизнь наша будет подглядывать в каждую щёлку.
Воск затвердел, не давая прямого ответа.
Счастья не будет. Да, может, и к лучшему это.
Вольному воля. Один предаётся восторгам
Эроса. Кто-то политикой, кто-то Востоком
Тщится заполнить пустоты. Никто не осудит.
Мы-то с тобой уже знаем, что счастья не будет.
Век наш вошёл в колею, равнодушный к расчётам.
Мы-то не станем просить послаблений, а что там
Бьётся, трепещет, не зная, не видя предела, -
Страх ли, надежда ли - наше интимное дело.
Щебень щебечет, и чавкает грязь под стопою.
Чёт или нечет - не нам обижаться с тобою.
Жёлтый трамвай дребезжанием улицу будит.
Пахнет весной, моё солнышко. Счастья не будет.
...А хочется...
Вот и чудо-то: он говорит "не будет". Я ему верю.
И вопреки всему этому возвращается и желание, и вера...
Я не критик, не литератор, не могу профессионально судить...
Но я уверена, что Быков - живой классик.
Сожительство с ним, - это счастье.
Всем желаю.
Каждый найдет в нем что-то "свое": тайное, явное, доселе неведомое...
Желаю всем открытий.
Оценка, безусловно: высший балл.

Дмитрий Быков
4,5
(35)

Все эти мальчики, подпольщики и снобы,
Эстеты, умники, пижончики, щенки,
Их клубы тайные, трущобы и хрущобы,
Ночные сборища, подвалы, чердаки,
Все эти девочки, намазанные густо,
Авангардисточки, курящие взасос,
Все эти рыцари искусства для искусства,
Как бы в полёте всю дорогу под откос,
Все эти рокеры, фанаты Кастанеды,
Жрецы Кортасара, курящие «Житан»,
Все эти буки, что почитывали Веды,
И «Вехи» ветхие, и «Чайку Джонатан»,
Все эти мальчики, все девочки, всё детство,
Бродяги, бездари, немытики, врали,
Что свинство крайнее и крайнее эстетство
Одной косичкою беспечно заплели,
Все эти скептики, бомжи-релятивисты,
Стилисты рубища, гурманчики гнилья,
С кем рядом правильны, бледны и неказисты
Казались прочие — такие, как хоть я, —
И где теперь они? В какой теперь богине
Искать пытаются изъянов и прорех?
Иные замужем, иные на чужбине,
Иные вымерли — они честнее всех.
Одни состарились, вотще перебродили,
Минуя молодость, шагнув в убогий быт,
Другие — пленники семейственных идиллий,
Где Гессе выброшен и Борхес позабыт.
Их соблазнители, о коих здесь не пишем,
В элиту вылезли под хруст чужих костей
И моду делают, диктуя нуворишам,
Как надо выглядеть и чем кормить гостей.
Где эти мальчики и девочки? Не слышно.
Их ночь волшебная сменилась скукой дня,
И ничегошеньки, о господи, не вышло
Из них, презрительно глядевших на меня.
Се участь всякого поклонника распада,
Кто верит сумраку, кому противен свет,
Кому ни прочности, ни ясности не надо, —
И что, ты рад, скажи? Ты рад, скажи? О нет,
Да нет же, господи! Хотя с какою злобой
На них я пялился, подспудно к ним влеком, —
И то, в чём виделся когда-то путь особый,
Сегодня кончилось банальным тупиком!
Ну что же, радуйся! Ты прав с твоею честной,
Серьёзной службою, — со всем, на чём стоял.
А всё же верилось, что некий неизвестный
Им выход виделся, какой-то смысл сиял!
Ан нету выхода. Ни в той судьбе, ни в этой.
Накрылась истина, в провал уводит нить.
Грешно завидовать бездомной и отпетой
Их доле сумрачной, грешней над ней трунить.
Где эти мальчики, где девочки? Ни рядом,
Ни в отдалении. А всё же и сейчас
Они, мне кажется, меня буравят взглядом,
Теперь с надеждою: хоть ты скажи за нас!
С них спроса нет уже. В холодном мире новом
Царит безвременье, молчит осенний свет,
А ты, измученный, лицом к лицу со словом
Один останешься за всех держать ответ.
1995

Всякий раз, как пойдёт поворот к весне
От зимы постылой,
Кто-то милый думает обо мне
Со страшной силой.
«Всякий раз…», 1993

БАЛЛАДА О КУСТАХ
Oh, I was this and I was that…
(Kipling, «Tomlinson»)
Пейзаж для песенки Лафоре: усадьба, заросший пруд
И двое влюблённых в самой поре, которые бродят тут.
Звучит лягушечье бре-ке-ке. Вокруг цветёт резеда.
Её рука у него в руке, что означает «да».
Они обдумывают побег. Влюблённость требует жертв.
Но есть ещё один человек, ломающий весь сюжет.
Им кажется, что они вдвоём. Они забывают страх.
Но есть ещё муж, который с ружьём сидит в ближайших кустах.
На самом деле эта деталь (точнее, сюжетный ход),
Сломав обычную пастораль, объёма ей придаёт.
Какое счастие без угроз, какой собор без химер,
Какой, простите прямой вопрос, без третьего адюльтер?
Какой романс без тревожных нот, без горечи на устах?
Всё это им обеспечил Тот, Который Сидит в Кустах.
Он вносит стройность, а не разлад в симфонию бытия
И мне по сердцу такой расклад. Пускай это буду я.
Теперь мне это даже милей. Воистину тот смешон,
Кто не попробовал всех ролей в драме для трёх персон.
Я сам в ответе за свой Эдем. Еже писах — писах.
Я уводил, я был уводим, теперь я сижу в кустах.
Все атрибуты ласкают глаз: двое, ружьё, кусты
И непривычно большой запас нравственной правоты.
К тому же автор, чей взгляд прямой я чувствую всё сильней,
Интересуется больше мной, нежели им и ей.
Я отвечаю за всё один. Я воплощаю рок.
Можно пойти растопить камин, можно спустить курок.
Их выбор сделан, расчислен путь, известна каждая пядь,
Я всё способен перечеркнуть — возможностей ровно пять.
Убить одну; одного; двоих (ты шлюха, он вертопрах);
А то, к восторгу врагов своих, покончить с собой в кустах.
А то и в воздух пальнуть шутя и двинуть своим путём:
Мол, будь здорова, резвись, дитя, в обнимку с другим дитём,
И сладко будет, идя домой, прислушаться налегке,
Как пруд взрывается за спиной испуганным бре-ке-ке.
Я сижу в кустах, моя грудь в крестах, моя голова в огне,
Всё, что автор плёл на пяти листах, довершать поручено мне.
Я сижу в кустах, полускрыт кустами, у автора на виду,
Я сижу в кустах и менять не стану свой шиповник на резеду,
Потому что всякой Господней твари полагается свой декор,
Потому что автор, забыв о паре, глядит на меня в упор.
1996


















Другие издания
