Мой личный враг

1. Как у каждого или почти каждого порядочного француза, у меня имеется русская бабушка вполне княжеского рода. Учить русский язык в семье считалось хорошим тоном. (Филипп Бовэ)

• Бесклассовое общество существовало только в воспалённом мозгу вождя мирового пролетариата, да и то недолго, насколько я помню историю. (Дмитрий Тимофеев, журналист)
• Слухи всегда носятся в воздухе. Ничтожества сами создают их себе, а титаны – не обращают внимания.
• Дождь всё шёл, и в мире было муторно и тоскливо, как в предчувствии большой беды.
• Филиппу всегда были отвратительны карьеры, сделанные в женских постелях. Как правило, очень ненадёжные они требовали постоянных усилий именно в этом, постельном направлении…
• Замечательно, – похвалила Маша, не открывая глаз. – Похоже на то, как мужик, чтобы отомстить барину, на воротах повесился.
• Взявши паузу, нужно держать её до последнего, не сдаваясь. (Мнение Филиппа Бовэ)
• Сегодня утром ей хотелось, чтобы всё было быстро и грубо, и как бы насильно, словно она монахиня, которую дикари-индейцы заманили в пампасы под тем предлогом, что они жаждут быть обращёнными в христианство. (О Вике Терёхиной)
• Все войны в истории человечества – может, за исключением тех, что велись за тёплую и сухую пещеру, – приносили баснословные доходы тем, кто умел на них зарабатывать. В разные эпохи они велись под разными лозунгами – то крест, необходимый, чтобы обратить неверных в истинную Христову веру, то изгнание самозванцев, то чистота арийской расы… Война, пожалуй, самый доходный бизнес, куда там наркотикам и нефти…
• …она тряслась, как внезапно схваченный за уши заяц, который за секунду до этого мирно поедал морковь, не догадываясь об ожидающей его участи. (Об Александре Потаповой)
• Она не была ни распущенной, ни циничной, но разговаривая подобным образом, проще жить… (О Ладе Ильиной)
• Она всегда сердилась, когда чего-то не понимала или переживала слишком сильно… (О Ладе Ильиной)
• Когда они занимались любовью, крестик свешивался на неё, и она ловила его губами…
• Она совершенно точно знала, что желание, загаданное с двенадцатым ударом колокола, обязательно сбудется, а в душистой глубине ёлки, пахнущей хвоей, детством, счастьем, живут тролли, которые – конечно же! – приготовят ей подарок.

И тролли никогда не подводили.
Подарков всегда было два – от бабушки и от троллей. От бабушки что-нибудь очень практичное, но весёлое. Например, новое платье с кружевами, или носки с забавными кисточками, или шапка с необыкновенным помпоном – когда и как бабушка успевала всё это сшить и связать, Александра не представляла.
Тролли придумывали что-нибудь «для души»: новую куклу, необыкновенной, завораживающей красоты пластмассовые бусы, шкатулку с секретом, маленькие, с палец, фигурки жениха и невесты в настоящих нарядах…
Господи, что это были за подарки и что за праздник! Александра вспоминала его потом целый год и с замиранием сердца ждала следующего…

• Нарушать традиции нельзя ни при каких обстоятельствах. *Мнение Александры Потаповой)
• Она всегда разбирала шкафы, когда была не в своей тарелке. Она ненавидела эту работу и начинала злиться, едва только подумав, что надо бы это сделать. А злясь, Александра забывала обо всём остальном.
• А с ними, с вице-премьерами, хрен поймёшь – сегодня он безработный или подследственный, а завтра, глядишь, уже премьер… (мнение Андрея Победоносцева)
• Александра старательно смотрела фильм из серии «Наше новое кино». Показывали возвышенную страсть наркомана и проститутки. Весь фильм они кололись и трахались в каких-то ночлежках, потом их за что-то били, потом они кого-то били, и в конце концов действительность разбила-таки их чистую любовь вдребезги.
• – Алекс? – позвал из спальни предполагаемый международный террорист. – Иди спать. (О Филиппе Бовэ)
• – Вы, русские, избалованны очень. Вам подавай всё сразу и немедленно: карьеру, деньги, должности… А нет, так вы горюете, спиваетесь, ни черта не делаете, в бандиты определяетесь… Дворниками вы быть не желаете и удивляетесь, почему на улицах такая помойка. В банках мальчики сидят, которые едва читать научились. А вы всё убиваетесь: разорили страну, продали державу… Нет бы учебник какой почитать, глядишь, и поумнели б… (Филипп Бовэ)
• Помолчать очень полезно. Это создает видимость того, что интервьюируемый подходит к интервью серьёзно. (Мнение Андрея Победоносцева)
• Александра двадцать пять лет прожила с убеждением, что ее нельзя любить «просто так», а можно только «за что-то».
• Всю дорогу он пытался её напоить, но пить ей не хотелось, тем более красотка-стюардесса слишком явно удивилась, когда она попросила джин с тоником.

– Что это с ней? – спросила Александра у Филиппа.
– Ничего, – пожал плечами Филипп. – Просто она не понимает, как можно пить джин с тоником, если ты не английский морской пехотинец и если можно пить шампанское.

• Она обожала Париж, в нём всегда легко и приятно как в хорошем сне. (Об Александре)
• Бог иногда бывает справедлив, подумал Филипп.

Справедлив и непредсказуем.

• – Правила существуют для того, чтобы их нарушать. Значит, я могу нарушать их где и когда хочу. (Филипп Бовэ)
• Подавление психики шло по нарастающей: колонны, фонтанчики, кремовая мебель, молчаливый слуга в ливрее, похожий на всех европейских монархов сразу, панорамный лифт в сдержанном сверкании огней и зеркал, вид на залитые дождём Елисейские Поля внизу, золотистые ковры и стены в пентхаусе, греческие вазы по обе стороны резной дубовой двери – простор, уют и почти аскетическая простота, наводящая на мысль не о просто больших, а об астрономически больших деньгах.

О деньгах, добытых не сию минуту кем-то оборотистым и ловким, а наследуемых в течение пятнадцати поколений. О деньгах, заботливо сбережённых и приумноженных, деньгах, которые были, есть и будут всегда. О богатстве, которому глупо и невозможно завидовать, ведь мало кто в здравом уме и твёрдой памяти завидует султану Брунея или английской королеве.

• Позади Филиппа что-то с грохотом упало. Он подозревал, что это несостоявшийся телевизионный магнат Андрей Победоносцев свалился со стула.