Цитаты из книги Особое детство

«Когда ты повстречаешь человека, которого сможешь представить сидящим напротив тебя за кухонным столом всю оставшуюся жизнь, тогда стоит подумать». (мать)

Самое лучшее, когда вокруг полно людей, а человек при этом может оставаться самим собой.

...никакие методы в мире не вылечат человеческую душу, это может произойти только через встречу, связь и контакт.

Жизнь иногда бывает такой странной. Как будто с другими людьми человек абсолютно не может быть таким, какой он есть, как будто это помешает другим, а человек не должен нарушать душевный покой других.

Она не могла понять, как люди могут быть врагами, когда они знают, что умрут, перестанут быть, потеряют свой образ. И что пользы будет в том, что они были врагами, не разговаривали друг с другом, а если разговаривали, то говорили обидные слова?

У него была такая странная черта — он охотно разговаривал сам с собой, с животными и растениями и со всем, что попадалось ему на глаза. Он считал это естественным — если ты не один, почему не поговорить. (об отце)

Я надеюсь, что это тебя занимает, ты обрушиваешься на нас со своими несчастьями, и тебе ничуть не стыдно. Не можем ли мы поменяться местами — ты и я? Ты будешь человеком, а я жизнью. Было бы забавно, не правда ли? Ты не представляешь, как я буду преследовать тебя. У тебя не будет ни одной спокойной минуты.

Он верил в Бога, но был невысокого мнения о его «представителях» на земле; он считал, что они стремятся к власти, к тому, чтобы все пресмыкались перед ними и отдавали последнюю лепту на церковь. Он думал, что это не по-божески. У него была непосредственная личная связь с Тем, который на небесах, и он считал, что Он иногда подсказывает людям, как поступить, но чаще всего Он молчит, и тогда людям приходится полагаться на свое собственное разумение. А молчит Он, чтобы люди сами набирались ума.

Больше всего он боялся бабушку, она обращала к нему такие гневные слова, что они разбивали всю его любовь. Ее осколки долго лежали у его ног после того, как он получал нагоняй. Тогда он смотрел на меня горестным взглядом, но когда он видел мое лицо, эти осколки собирались вместе, и он опять излучал любовь.

К тому же жить в раю должно быть ужасно скучно: у человека нет никаких проблем, ему все ясно.

Он много размышлял, почему люди делают зло, когда так просто быть добрым, но не находил ответа.

Однажды она сидела на церковной ограде и размышляла о том, почему люди продолжают ссориться друг с другом. Они произносили слова, которые причиняли другому боль, она видела это, иногда люди становились совершенно черными внутри, иногда красными, иногда совершенно пустыми и мертвыми. Она понимала, что и тот, кто произносил слова, и тот, кто слышал их, становились больными внутри.

Люди были более тягостными, чем животные и всякие вещи, потому что они все время менялись и хотели от меня чего-то непонятного, того, что причиняло мне боль или вызывало беспокойство.

Она давала людям утешение и совет, не требуя, чтобы они непременно последовали ему. Она даже никогда не спрашивала их об этом, ей было довольно, если те, кто внимал им, находил в душе хотя бы маленький лучик надежды, обретал силы жить дальше.

Для меня не существует и такой странности — изолировать ответственность от жизни, а потом устанавливать ей цену. Для меня это заблуждение. Для меня ответственность — это привилегия. Если я способна взять на себя ответственность и другие доверяют мне, и я оправдываю это доверие, это приносит мне пользу, и я расту как человек.

Ирис не могла ответить, в ее мире не было никаких ответов, там была только пустота, и она не знала, чего ей не хватает, знала только, что внутри пустота.

Дедушка не придавал особого значения воспитанию. Он считал, что ребенок всему научится сам, только нужно предоставить ему свободу, а взрослым, которые его окружают, рассказывать о своем опыте и умолкать, если это становится совсем уж нелепым

Я считала идиотизмом смеяться над недостатками и заблуждениями других, когда все равно всем суждено умереть.