Цитаты из книги Рецидивист

Тогда он мне рассказал, что коммунисты-китайцы взяли его в плен в Северной Корее, а тот китайский майор, который командовал лагерем, оказывается, тоже учился в Гарварде. Похоже, этот майор примерно моих лет, может, мы с ним даже были на одном курсе, хотя в Гарварде я с китайцами не водился. Лоуз говорит: тот китаец физику изучал и математику, а раз так, мы с ним и не могли познакомиться. — Папаша у него был богатый, земли имел много, — рассказывает Лоуз. — А когда пришли коммунисты, они его поставили на колени, собрав всех, кто жил в той деревне, и у всех на глазах отрубили ему голову шашкой. — И после такого сын все равно стал коммунистом? — А он говорил, папаша у него земельный собственник, а значит, очень плохой человек. — Да, — отвечаю, — хорошо его, видать, в Гарварде научили.

У меня же было стопроцентное алиби: два последних года я просидел в тюрьме.

Александр под старость вспоминал: ему показалось, стрельба вроде понарошку идет, «к-к-как хл-хл-хлопья жж-жуют кук-курузные», — и решил он, что, видно, ветер на пустыре разгулялся, а то с чего бы народ, словно подкошенный, «в-валится с н-ног». Когда все кончилось, было чувство удовлетворения от того, что защитили честь и справедливость. Закон и порядок восторжествовали. Старый Дэниел Маккоун, окидывая взглядом опустевшее поле боя, на котором остались одни трупы, сказал сыновьям: «Так-то, мальчики, нравится, не нравится, а вот такой у нас с вами бизнес».

Насчет глупости, перед которой бессильны боги, сказал Шиллер. А Ницше поправил: «Против скуки боги бессильны».

Может, поэтому я и останусь в истории: по моему поводу Никсон единственный раз в жизни удачно пошутил.

И тогда он неспешно, терпеливо, хотя без особой охоты объяснил мне, что на месте ресторана теперь работает кинотеатр. А в этом кинотеатре показывают исключительно картины про любовь между мужчинами, то есть гомосексуалистами, и во всех этих картинах кульминация состоит в том, что один актер вытаскивает свою штуковину и засовывает ее другому актеру в самое фундаментальное место. Я прямо онемел. Никогда бы и в голову мне не пришло, что первая поправка к конституции Соединенных Штатов Америки и замечательное искусство кинокамеры могут соединиться с целью произвести на свет этакий кошмар.

Вы не поверите: гарвардский выпускник, а все равно - знает ведь, что писульки его порвут, не читая, и сунут в мусорные мешки, заготовленные в Белом доме для прорвы бумажной, - все равно каждую неделю заготовляет по двести штук отчетов, как молодежь настроена да чего говорит, и сноски там, библиография, примечания, прочее такое. Хотя выводы год за годом получались у меня до того одинаковые, что можно было просто каждую неделю одну и ту же телеграмму посылать, пока не посадили. Вот такую примерно:

"Молодежь по-прежнему отказывается осознать невозможность всемирного разоружения и экономического равенства тчк не исключено всему виною Новый завет (см.) тчк Уолтер Ф. Старбек, специальный помощник президента делам молодежи".

Аль Капоне, знаменитый чикагский гангстер, тоже считал, что Сакко и Ванцетти нужно казнить. По его мнению, они подрывали исконно американские устои. Он чувствовал себя оскорбленным тем, какую неблагодарность к Америке проявили эти итальянцы, такие же иммигранты, как и он. В "Нерассказанной истории рабочего движения" приведены следующие слова Аль Капоне: "Большевизм стоит у наших дверей... Нужно держать рабочих подальше от красных книжек и красных приманок". И тут я вспоминаю историю, сочиненную доктором Робертом Фендером, с которым подружился в тюрьме. Это история про планету, где худшим преступлением считалась неблагодарность. Все время кого-то казнили за его неблагодарность. Казнили так, как было заведено казнить в Чехословакии. Из окон вышвыривали. Из тех, что повыше этажом. Героя истории, сочиненной Фендером, в конце концов вышвырнули из окна за неблагодарность. Он полетел вниз с тридцатого этажа, и последнее его слово было: "Спа-а-а-а-и-и-о".