Кондуит и Швамбрания. Черемыш, брат героя

Я твердо намеревалась поставить четверку опосля прочтения. Несмотря на то, что этот вымышленный мир, придуманный персами, - такое себе сооружение, честно говоря. На любителя. Меня чего-то не увлек. Но сама идея, в принципе, близка. Я тоже неистово дружила в детстве с фантазией и мечтами. Ну, и в целом написано живо, довольно увлекательно и с юмором. Но. Это коварное, коварное, прековарное «но» подло вмешалось, то есть на выходе три с плюсом.

Значит, обретаются в предреволюционной россии два еврейских мальчика с папой-врачом и мамой-пианисткой. В семье есть достаток, есть личная прислуга, есть большая квартира и прочие материальные ценности, несмотря на то, что папа лечит не только богатых, но и бедных людей. Живут весело и сытно, и как бы идейно. Но я не сильно поверила в идейность именно пацанов, как бы оно не писалось на деле под заказ момента. Впрочем, ладно.

Честно сообщаю, что все касаемое братской вымышленной страны я читала автопробегом и без интереса. Куда как лучше были рассказы про бандитские нравы в их гимназиях, про подлые и глупые зверства всех этих учителей и инспекторов. Однако, там были и нормальные педагоги. В общем, совсем не удивительно, что случилась революция и свергли царский режим, честное слово. Там и низы созрели, без этого факта никуда. Но, главное, все эти изверги от педагогики неистово задолбали и затравили тупыми запретами гимназистов и студентов. А они, скажу я вам, СИЛА. И молодняк очень даже способствовал последовавшим переменам.

Правда по результату в первые годы победы советов обучение превратилось в идиотски-идеологическую фикцию. Потом-то все, конечно, наладилось, и уже все дети в нашенской стране имели возможность учиться, а не только вкалывать на барина-хозяина. И вот за это реально нужно сказать спасибо советской власти, какое бы ни было к ней отношение. Это неоспоримо положительный факт. Настоящее достижение. Вот только сразу стоит упомянуть, что высшее образование внезапно стало далеко не всем доступно из-за неправильного происхождения и так далее. То есть сразу и отрицательный факт. Нда.

Что же меня слегонца разозлило. То, как мальчиков начали унижать новые товарищи и учителя, включая двоюродную сестру-библиотекаршу, выступившую инициатором травли. Мол, их мечты, их фантазии, стремление к красоте и прочее - это буржуазный шлак, и вообще они - позорище передовой страны советов со своими швамбраниями. Понятно, что тут или иди в ногу с толпой, или давай до свиданья, до 1937-ого года, гнида вражеская. Ясное дело, персы сделали выбор, покорно принимая идеологически верные плевки в рожи и перевоспитываясь.

Но уже взрослый человек по фамилии кассиль пишет эту книгу для детей. И поливает самого себя и брата распоследними словами, и гордится тем, как их перековали в новых людей через публичные унижения. И нафиг эти мечты, эти фантазии, ежели они не поставлены на службу стране, партии и народу. Серьезно? Только чего ж тогда остались существовать эрмитаж, большой театр, ресторации, отели по типу метрополь, центральные гастрономы, особые дачи, санатории и закрытые распределители с предметами роскоши и деликатесами не для всех граждан? Ах, да. Ах, да. Оно же действительно не для всех. Оно же исключительно для политической верхушки и культурной элиты. Простой люд пусть жрет чего попроще, уплотняясь в коммуналках и неистово строит коммунизм. Мало того, обычные граждане не имеют право просто бесплодно помечтать для лично-эгоистичного удовольствия по мнению товарища кассиля и прочих ответственных товарищей из главка. Такое вот забавное равенство и братство в пятилетку за три года.

Короче, три с плюсом - это еще высокая оценка.

Не могу сейчас вспомнить, как так вышло, что книг Кассиля в моём детстве не было. Навскидку, таких детских писателей, которых я тогда не прочитала и есть всего-то двое: Кассиль и Булычёв. Но если для книг Булычёва, когда они вышли на пик популярности, я уже была немного "взрословата", то как мне не попались швамбранские приключения, вообще непонятно. А, может, так оно даже и лучше. Сейчас книга, конечно же, воспринимается совершенно по-другому, игры и выдумки братьев Лёли и Оси, которые наверняка захватили бы в детстве, сейчас скорее разбавляют напряжённое и буйное течение времени, когда происходит действие книги. По сути своей, книга является воспоминаниями автора, густо смешанными с ностальгией по той чистой детской душе, которая чутко реагировала на все изменения в жизни, принимая и не принимая их в меру своего понимания. Вот, например, когда мальчики придумали свою Швамбранию, они почти всё, что происходило в жизни, повторяли и там, но изо всех сил старались улучшить.

Мы подвергли мир жестокой критике. Мы установили, что:

Несправедливость.

Жизнью заправляют не все взрослые, а только те, кто носит форменные фуражки, хорошие шубы и чистые воротнички. Остальные, а их больше, называются «неподходящим знакомством». Хозяин костемольного, убивший и искалечивший полсотни людей, не подходящих для знакомства, остался ненаказанным. Швамбраны никогда бы не приняли к себе такого. Мы с Оськой ничего не делаем (только учимся), а Клавдюшка, Аннушкина племянница, моет полы и посуду у соседей, а карамель ест только в воскресенье. И она совсем безземельная; у нее нет никакой Швамбрании… Мы заканчиваем нашу опись мирового неблагосостояния тем, что охватываем ее сбоку большой фигурной скобкой. Скобка похожа на летящую чайку. У носика чайки встает жаркое и требовательное слово: Несправедливость.

Интересно описано обучение в гимназии, а потом, после революции, в трудовой школе. Игры, неожиданные повальные увлечения, мелкое и даже не очень хулиганство - будни учеников, словом. Но мой явный фаворит в книге - младший брат Ося. В свои четыре года в начале истории он знает очень много слов. Даже слишком много))).

Оська был удивительным путаником. Он преждевременно научился читать и четырех лет запоминал все что угодно, от вывесок до медицинской энциклопедии. Все прочитанное он запоминал, но от этого в голове его царил кавардак: непонятные и новые слова невероятно перекувыркивались. Когда Оська говорил, все покатывались со смеху. Он путал помидоры с пирамидами. Вместо «летописцы» он говорил «пистолетцы». Под выражением «сиволапый мужик» он разумел велосипедиста и говорил не сиволапый, а «велосипый мужчина». Однажды, прося маму намазать ему бутерброд, он сказал: — Мама, намажь мне брамапутер… — Боже мой, — сказала мама, — это какой-то вундеркинд! Через день Оська сказал: — Мама! А в конторе тоже есть вундеркинд: на нем стукают и печатают. Он перепутал «вундеркинд» и «ундервуд».

И как вишенка на торте: вулкан Ося называет извергом. А что такого? Извергается же...

Очередное путешествие в детство с небольшим портфельчиком жизненного опыта и капелькой знаний, приобретенных после первого давнего прочтения книги. О книгах, понравившихся, полюбившихся, завороживших своей историей, покоривших детское сердце, трудно говорить как-то критически, потому что, оглядываясь в прошлое, видишь себя мальчишкой, завороженно читающим про себя, словно заглядывающего в зеркало своей души. Наверное у каждого была своя Швамбрания, у меня - точно была, целый атлас выдуманного материка, с описанием гор, рек, лесов, проливов и морей. Были на материке свои страны, свои правители, династии, тираны и диктаторы, свои герои, были войны, походы, армии. Была эпоха открытий и путешествий, расцвета искусства и изобретений. А сейчас странички атласа постарели, покрылись морщинистым желтоватым налетом, но все равно готовы рассказать, что волновало создателя этого материка в то или иное время, какое событие, книга, газета, передача, известие нашло отражение в этой никому неведомой стране.

Знания из портфеля, заплечный опыт выступают призмой прочтения, смотря через которую улыбаешься своим воспоминаниям, впечатлениям, но эта же призма позволяет по-новому взглянуть на жизнь героев книги вне Швамбрании, ту жизнь, что была тогда не так уж интересна со своими взрослыми проблемами. Но она не оставила в покое мальчишек, втянула в свой водоворот, втолкнула в очередь постоянно возникающих вопросов: национальности, социальности, политика, война, образование, советы, манифесты, митинги, классовость и прочее-прочее, столь непонятное детям. А сейчас это интересно, сейчас важна история человеческая на фоне истории человечества, потому и примечательны такие вот приветы из детства с совсем недетскими рассказами.