
Арабески
Н. В. Гоголь
4,2
(49)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Набоков писал, что проповедческий период начался у Гоголя с последних страниц «Мертвых душ», с намеков на величественный путь России. С птицы-тройки. Это его и погубило. Раньше он был молодцом, а, мол, потом испортился. Гоголевское желание наставлять привело рукопись второго тома поэмы о Чичикове в огонь камина, а самого автора – к мучительной смерти. Как бы не так! Гоголь всегда стремился к кафедре. И в «Арабесках» это видно уже со всей отчетливостью. Просто их никто не читал.
«Арабески» – это сборник статей Гоголя про всякую всячину без определенной логической связи. Сейчас такие сборники называют – публикацией файлов с рабочего стола. Он вышел в 1835 году, параллельно с «Миргородом», и помимо статей про педагогику, архитектуру, литературу и историю на его страницах впервые увидели свет три бессмертных повести: «Портрет», «Невский проспект» и «Записки сумасшедшего».
Но оставим в покое слишком известные повести. Скажем пару слов о статьях. И если говорить совсем коротко, то они попросту скучные. Когда Гоголь отпускает воображение на волю, как охотничью собаку, и она убегает в чудесные леса и таскает оттуда миллион неведомых зверушек, то становится так сладко и при чтении приходится держаться за стул. Когда же Гоголь берется поучать о том, к примеру, как правильно строить школьный курс истории или географии, и воображение воет где-то на цепи, челюсти сворачиваются от зевоты. И возникает вопрос: зачем?!
Ужасно странно, что человек, которому досталось самое хищное в мире, демоническое в своей избыточности воображение хотел более всего нравственно врачевать общество. Художник, которому подчинялись все мелкие бесы, призраки чиновников, ходячие носы и ведьмы с метлами хотел просвещать человечество словом божьим.

Н. В. Гоголь
4,2
(49)

Человеку, который вышел из дому в светлой праздничной одежде, стоит только быть обрызнуту одним пятном грязи из-под колеса, и уже весь народ обступил его и указывает на него пальцем и толкует об его неряшестве, тогда как тот же народ не замечает множества пятен на других проходящих, одетых в будничные одежды. Ибо на будничных одеждах не замечаются пятна.

«Как странно, как непостижимо играет нами судьба наша! Получаем ли мы когда-нибудь то, чего желаем? Достигаем ли мы того, к чему, кажется, нарочно приготовлены наши силы? Всё происходит наоборот. Тому судьба дала прекраснейших лошадей, и он равнодушно катается на них, вовсе не замечая их красоты, тогда как другой, которого сердце горит лошадиною страстью, идет пешком и довольствуется только тем, что пощелкивает языком, когда мимо его проводят рысака. Тот имеет отличного повара, но, к сожалению, такой маленький рот, что больше двух кусочков никак не может пропустить, другой имеет рот величиною в арку Главного штаба, но, увы, должен довольствоваться каким-нибудь немецким обедом из картофеля. Как странно играет нами судьба наша!»

Боже, что за жизнь наша! Вечный раздор мечты с существенностью!












Другие издания

