Тайное оружие

Мне кажется, что люди, которые живут в странах с вечным солнцем и где говорят по-испански очень другие. Настолько другие, что читая их книги, кажется, что ты пролетела всю Землю насквозь и оказалась с другой стороны, где все ходят на головах. И мозги у них работают настолько подругому, что и появляется этот мистический реализм, который реален немножко сильнее настоящей реальности.

Мое первое знакомство с Хулио Кортасаром прошло на "Ура". Рассказ короткий и казалось бы очень простой, но написан в необычной манере. Благодаря этому создается ощущение как от артхаусной ленты - вроде бы движения особенно нет, но ты все время находишься в тонусе от эмоциональной составляющей и эмоциональной же развязки.

Буду продолжать такое приятное знакомство.

Последняя книга флешмоба 2012.

8 из 10.

Фотограф долго смотрит на фотографию на стене. Персонажи фотографии начинают двигаться. Замышляется непотребное. Фотограф стремится это остановить. Он протягивает руку, закрывает глаза и идет вперёд… пока не утыкается носом в стену.

Вы прослушали краткое и искажённое содержание рассказа «Слюни дьявола».

Сам рассказ, наверное, не был бы столь памятен, если бы Антониони не снял фильм «Фотоувеличение» (Blow-up, 1966) «по мотивам рассказа Хулио Кортасара “Слюни дьявола”» (так написано в Википедии). На самом деле Антониони снял фильм даже не «по мотивам» рассказа, а… по мотивам фотографии, которую описывает Кортасар в этом рассказе, написанном под впечатлением от фильма Хичкока «Окно во двор», снятом по рассказу Уильяма Айриша… Пути расходящихся тропок искусства непредсказуемы.

Антониони взял из рассказа Кортасара визуальный образ: парижские дома, пасмурный ноябрьский день, пустынный сквер на стрелке острова, яркие незнакомые персонажи, неудержимое желание сфотографировать этих людей… Образ родил образ. Новый образ наполнен иным смыслом, но визуальное сходство между ними безусловное.

В фильме Антониони происходит преступление. Есть мёртвое тело. Есть преступник, пойманный случайным кадром фотографа. Преступление, как преступление. Непонятное, но явно корыстное или психологически обусловленное. А в рассказе Кортасара нет преступления, есть только фантазия рассказчика, который уверен, что наблюдал в сквере и поймал на плёнку именно приуготовление к преступлению, точнее, к совращению. Рассказчик живописует гипотетическую картину совращения и затем выдает этакое соло на ударной установке – финальное леваческое морализирование о пороках, разъедающих социальную ткань современного (конца пятидесятых) общества. Соло на барабанах уместно на концерте, но не в альбоме. Без кортасаровской проповеди рассказ был бы сильнее. А вот Антониони не морализирует. Он показывает жизненную картину с началом, но без конца, причем композиционно фильм состоит из цепочки удивительно красивых новелл.

В общем, и в рассказе, и в фильме главный герой – случайный очевидец, любознательный соглядатай – остаётся при своих: у него всё осталось, как и было, а что только что было, то сплыло, как топор в село Кукуево…

О таких «без-конечных» картинах рассказ Джека Лондона «Тропою ложных солнц»: «Да, я тоже видал много картин жизни, – заговорил Ситка Чарли, – не нарисованных, а таких, которые видишь своими глазами. Я смотрел на них, будто через окно. Я видел много кусков жизни – без конца, без начала, без ясного смысла. Послушай, – он обернулся ко мне, поглядел на меня в упор и задумчиво сказал: – Ты художник. Как бы ты изобразил то, что я видел однажды: картину без начала и с непонятным концом, кусок жизни, освещенный северным сиянием и вставленный в раму Аляски?..»

Ситка Чарли говорит это как раз о рассказе Кортасара и о фильме Антониони.

Аннотация была, прямо скажем, пугающей. Была уверена, что меня унесет в водоворот мыслей автора, и я заблужусь в них как затерялась в сознании Музиля. Но Кортасар оказался куда более гуманен. Перед нами сборник рассказов, в которых не улавливается прямой связи друг с другом. Разве что подходить к этому более глобально и объединять их согласно какой-то общей теме.
Что до магического реализма, он не сильно отражен в этой книге. Можно было бы просто сказать в этих местах, что герою показалось, померещилось, он замечтался и прочее. А так перед нами вполне реальный рассказ, в котором неожиданно происходит какое-то неожиданное событие, нет, даже не так, вполне обычное событие вдруг обретает другой взгляд, другую сторону. В этом плане мне больше всего понравились "Слюни дьявола", фотография, запечатлевшая миг, на котором происходит что-то не то, но не сразу разберешь, в чем подвох.
И ещё интересны "Мамины письма", мы так постепенно подкрадываемся к причине беспокойства, мы не можем переступить через своё прошлое, особенно когда чувствуем свою вину.
Очень силён и сам рассказ "Тайное оружие", и никогда мы не получаем ответ полностью, всегда только намёк на него, подсказку.
Например, совсем завуалирован рассказ "Добрые услуги". В нем очень приятная и живо описанная героиня, которая попадает в несколько странную ситуацию и мы получаем лишь намёк на разгадку.
А рассказ "Преследователь" понравился мне меньше всех. Наверное, дело ещё и в герое. Вечно талантливый музыкант ищет стимул для своего творчества в наркотиках.

Главный принцип новеллы Хулио Кортасара «Слюни дьявола» – это магический реализм. В художественном пространстве сталкивается фантастическое и реальное. Повествование ведется в присущей этому автору манере, основанной на оригинальном мышление и опыте давних цивилизаций таких как майя.
Мишель – фотограф и главный герой рассказа. Он бродит по улицам в поисках «удачного кадра». В его объектив попадает женщина и совсем юный парнишка. Они могли бы казаться мамой и сыном, но фотограф замечает, что это парочка. Женщина – опытна, зрела и красива, она похожа на искусительницу, что хочет совратить дитя. В противовес ей - робкий подросток, который, казалось, даже боится своей знакомой.
Мишель сперва наблюдает, замечает машину, в которой сидит какой-то мужчина. Сделав фотографию, он привлекает внимание женщины, тем временем парень, будто вырвавшись из ее рук, убегает, тем самим напоминая «нить дьявола» - паутину, что растворяется в воздухе. Женщина недовольна, она требует снимок, к ней присоединяется незнакомец из машины, что оказывается с ней в каких-то тайных связях…
История, наверное, должна была бы закончится на этом, но проявив снимки, увеличивая их до огромных размеров, фотографу открывает новая, совершенно другая реальность. Он всматривается в детали, он рисует в воображении чудовищные картины – теперь женщина выступает только посредником в коварном плане другого второстепенного персонажа, что все это время находился за окнами автомобиля. Дама была лишь приманкой для мальчика. Каждый раз Мишель по-новому видит тоже самое событие, оказывается все не так уж просто.
Он помог парню спастись, но как сложилась его судьба? От бессилия герой расплакался.
На фоне обычной жизни раскрывается новая интерпретация фактов через связь с потусторонним, фантастическим. Какова же правда? Что было на самом деле? Об этом можно только догадываться…

Взаимоотношения произведения искусства и действительности всегда были сложны. Именно поэтому появились истории о Пигмалионе, о картинах, оживающих по ночам и всевозможные вариации... Но особенно сложны отношения у фотографии и действительности, потому что тут они соревнуются в первичности (тут-то никак не могут появится истории о Пигмалионе, потому что фотография не создает новую, вторичную реальность, а вырывает кусок из существующей, той, в которой мы сами находимся). Документальность фотографии и реальность действительности мешают нам понять что достовернее - реальность, которую мы видим не детально, воспринимая лишь малую часть, или фотоизображение, которое не имеет продолжения, но максимально широко разливается деталями. Вот и повесть размышляет об этом, об обманчивости восприятия реальности и полноте художественного произведения. Мне понравилось, обязательно посмотрю экранизацию.

Основное впечатление от вошедших в сборник рассказов описывается мыслью: к чему всё это? Так как действительно неясно, зачем автор рассказывает нам всё то, что рассказывает (неужели он мучился этим, желая облечь в слова осаждающие его душу темы, что решился сесть и потратить немалое время, записав эти бездушные, быстро исчезающие без следа рассказы), «грузит» нас какими-то безликими жизнями, безликими делами, наполненными неясными, муторными образами. Об образах...
Большинство рассказов строится по одному принципу: бытовая сценка (со скидкой на не то что бы загадочную «французскую душу»), но в неё намеками, полутонами — ничего не высказывается ясно, не объясняется точно — вкрапливаются какие-то непонятно чем вызванные мысли, сбивчивые путанные образы, от них в действиях персонажа (говорю, используя для примера рассказ «Тайное оружие», давший название всему сборнику) появляются поступки, которые порой трудно осознать, мотивация которых тумана и непонятна. В конце оказывается нечто, что условно можно назвать «неожиданным поворотом», который так или иначе связан с теми недомолвками, и опять же — о смысле произошедшего - ни слова. В итоге вместо литературы ты вынужден решать какие-то шарады, не имея даже мельчайшей мотивации к их решению. Приведу пример на основе рассказа «Слюни дьявола». Рассказ этот я оставил позади достаточно давно, так что рассказывать буду приблизительно и с определённой условностью. Ну, в общем, главный герой любит фотографировать (и конечно, если не ошибаюсь, не обходится без традиционной кортасаровской рефлексии, так как герой Кортасара не может любить что-то, чтобы не выдумать для этого причину не-как-у-всех и не мусолить её не-как-все). Захватив фотоаппарат, он отправляется на некую поименованную площадь. Наблюдая мир через объектив, он замечает некую женщину, разговаривающую с неким подростком, и какого-то связанного с ними мужика. И вот главному герою сходу становится ясно, что здесь происходит (а мне нет) и он начинает представлять себе развитие сей ситуации (а я все ещё ничего не пойму), вести аналитику (а я всё ещё ничего не пойму). В итоге я решил, что либо барышня — любительница малолеток, либо паренёк, собрав весь свой мифический героизм, решил стать Мужиком, и тупо снять проститутку (ибо Мужиккк!!!). Но не не вздумайте спросить меня, почему «слюни дьявола», ибо это серьёзно угрожает всей моей схеме.
Есть ещё стиль авторского письма. И, нуууу... он есть, он просто тупо есть. И так получилось, что он действительно фирменно кортасаровский, он определённо отличает автора от всех других писателей, особливо Борхеса и Касареса, но в равной же степени он какой-то безликий. Вот он просто присутствует. Он не вызывает никаких эмоций, ни отрицательных, ни положительных, ничего не пробуждает, ничего не будоражит. Вот если читая в библиотеке Ремизова я через небольшие промежутки времени повторял про себя: «Боже, как написано! Как написано!», - то про слог Кортасара такого не скажешь, он просто — утомительный, не более. Равно как и сами рассказы утомительны и (разве что за редчайшим исключением, за крошечной, фактически призрачной обмолвкой) не повествуют ни о чём сколь бы то ни было важном.

Флэшмоб 2013 7/10
Как и всякая другая оценка моя очень субъективна. Просто было абсолютно неинтересно и безразлично во время чтения. Не за что было зацепиться, не вызвало никаких эмоций. Думаю, что через несколько дней даже и не вспомню, о чем там шла речь. На мой взгляд, худший вариант чтения - когда книга не вызывает никаких эмоций - ни положительных, ни отрицательных. Были книги, которые мне не понравились гораздо больше, но я их до сих пор помню. А "Тайное оружие" мною воспринято как пустое графоманство.
Обычно на подобные книги я не пишу рецензии, для этой сделал исключение, т.к. прочитал в рамках Флэшмоба 2013. Знаю по себе, как неприятно, когда книге, которую ты советовал ставят низкую оценку и не пишут ни слова почему.