Проклятые поэты

Судьба, умерь старанья,
К итогу не спеши:
Ни капли нет в стакане
Для бодрости души,
И лампа светит слабо
Для пальцев и очей,
И разогнала слава
Завистливых друзей,
И нет подруги, чтобы,
Разумна и мила,
Опорою до гроба
В страданиях была.
Куда там! Ни блудницы
Для мимолетных встреч,
Ни веры, что стремится
Хоть душу уберечь,
И нет надежд на милость
Небес, чтоб эта плоть
Страданьем искупилась!
Услышь меня, Господь:
Когда же за смиренье
Ты благостью воздашь?
За что отказ от мщенья
Ты превращаешь в блажь?
Писать все ту же пропись
Души своей больной
И сталкивать, озлобясь,
Уродство с красотой;
Быть всем на свете в тягость,
А легкость избывать,
Свой стыд, свою инакость,
Как чашу, испивать -
За что?.. В усталом сердце
Затеплится любовь,
Лишь только страстотерпцу
Жизнь улыбнется вновь.
Простил я, дни итожа,
Всех на моем пути.
Дай мне надежду, Боже,
И веру. И - прости!

Я чувствую себя Империей на грани
Упадка в ожиданьи варварской орды,
Когда акростихи, как дряблые плоды
Изнеможения, слагаются в дурмане.
Душа в разладе с сердцем, о кровавой брани,
Уже начавшейся, твердят на все лады.
Но я-то что могу? Волненья мне чужды.
Но я-то что хочу? Все прожито заране.
Не мочь и не хотеть - ни жить, ни умереть!
Все выпито. Батилл, ну что ты зубы скалишь?
Все съедено. Молчи! Останется тоска лишь
Да этот бедный стих - в огне ему гореть!
Да этот подлый раб - поди добейся толку!
Да эта скука, что сожрет вас втихомолку.

Пусть я беднее, чем любой
Бедняк на свете,
Но шея, руки - облик твой
Со мной, и эти
Проделки ветреные, тот
Любовный опыт,
Которым дышит и живет
Твой нежный шепот.
Да я богат при всем при том,
Коль подытожим,
Столь упоительным гнездом,
Столь страстным ложем,
Что после сладостных трудов,
Изнемогая,
Воспрянув, снова к ним готов
Хоть до утра я.
Пуская не так тобой любим,
Как я мечтаю,
И счет, и цену всем твоим
Изменам знаю,
Что до того мне, ангел мой,
Что до того мне,
Коль я живу тобой одной,
Себя не помня?

Я – с пеною у рта, табак желтит губу,
Кудрявый херувим над доброй кружкой пива –
Блаженствую в тепле под бульканье в зобу,
И пухну развалясь, и пью неторопливо.

Что голуби, мечты томят мою гульбу
И гадят с высоты нахально и глумливо;
Сердечная тоска повисла на горбу –
Как златом пасмурным окровянилась ива.

Мечтания сглотнув, медлительно встаю,
На воздух волоку походкою циклопа
Налитое нутро; нужду не утаю –
Смягчённый, как Творец и кедра, и иссопа,
Я, в небо устремив кипящую струю,
Благословенно ссу поверх гелиотропа.