Суперденьги. Поучительная история об инвестировании и рыночных пузырях

Есть люди, живущие ниже черты M1 или даже за ее пределами. Им сложно заработать хоть какие-то деньги — они либо плохо образованны, либо лишены мотивации, либо не могут добраться туда, где в них нуждаются. Далее идет основная масса населения — люди, зарабатывающие M1. Они ходят на работу, работодатели платят им зарплату, они тратят деньги в супермаркете или аптеке, платят налоги, откладывают немножко в М2, и пытаются держаться на плаву. И, наконец, есть держатели Супервалюты — невозмутимые владельцы M3!

После прихода к власти Гитлера, геспатопвы стали использовать следующий трюк. Они пробовали разместить депозиты в швейцарских банках от имени состоятельных граждан Германии. Швейцарский банк, который принимал агента гестапо за курьера и принимал деньги, тем самым подтверждал, что в данном банке имеется счет на данное имя. После этого несчастного арестовывали в Германии и везли в концентрационный лагерь. Оттуда он просил свой швейцарский банк переправить деньги обратно в Германию, а потом его казнили. Швейцарскому правительству настолько надоели эти гестаповские трюки, что в 1934 г. оно ратифицировало Банковский кодекс, согласно которому раскрытие тайны вклада стало уголовно наказуемым преступлением. Это сняло с банкиров моральную ответственность — открывать или не открывать тайну вклада — и убедило иностранцев в том, что любые их счета охраняются швейцарским законом.

Я иногда организую конференции для специалистов фондового рынка. И вот однажды слово взял Дэвид Бэбсон, возглавляющий инвестиционно-консалтинговую фирму, шестую по величине в стране. Бэбсон с трибуны начал перечислять злодеев, виновных в кризисе. Я переспросил его, действительно ли он считает, что ужасное положение нынешнего рынка — это вина профессионалов?
— Конечно, — сказал он. — А чья же еще? Профессионалы — люди, которые должны понимать, как управлять инвестициями, позволили втянуть себя в спекуляции.
— И что, по-твоему, следует делать? — спросил я. Бэбсон оглядел присутствующих поверх очков.
— Некоторым из вас нужно уйти из этого бизнеса, — сказал он.
Вот бэбсоновский список злодеев:

• Движение за создание конгломератов, «с его напыщенной болтовней о синергии и леверидже».
• Бухгалтеры, подыгрывавшие заинтересованным в росте цен на акции руководителям компаний, которые относили к прибылям то, что прибылью не являлось.
• «Современные» финансовые директора, которые смотрели на пенсионные фонды своих компаний как на новые центры прибыли и заставляли инвестиционных менеджеров пускаться в спекуляции.
• Инвестиционные консультанты, опустошавшие клиентские портфели, пытаясь сдержать фантастические обещания, которые они раздавали направо и налево для привлечения клиентов.
• Новая порода инвестиционных менеджеров, активно покупавших худшие из новых выпусков и прочий мусор, и андеррайтеры, которые сделали на них целые состояния.
• Финансовая пресса, которая возвела в ранг гениев группу новичков, не имевших первейшего по значению качества, необходимого каждому, кто управляет чужими деньгами, — чувства ответственности.
• Продавцы ценных бумаг, которые продавали эти акции вместе со сказочными историями о них, — а то и с максимальной торговой надбавкой — даже тогда, когда эти бумаги совершенно не отвечали потребностям их клиентов.
• Лицемерные партнеры ведущих инвестиционных фирм, которые потирали руки, отправляя армии необученных трейдеров в атаку на еще менее знающих инвесторов.
• Менеджеры взаимных фондов, стремившиеся стать миллионерами в одночасье и прибегавшие ко всем мыслимым и немыслимым трюкам, чтобы показать результативность на бумаге.
• Портфельные менеджеры, нацеленные на простую стратагему: «Орел — я выиграл, решка — ты проиграл», что принесло им целые состояния на бычьем рынке, но превратило их портфели в пыль и прах, когда рынок стал медвежьим.
• Аналитики по ценным бумагам, забывшие о профессиональной этике и превратившиеся в сказочников, что позволило целой армии мошенников захватить их некогда почтенные организации.