Спящая

Сама мысль о женщине, которая спит с моим любимым, вызывала у меня изжогу и раздражение, и пусть Хару и была взбешена, меня это больше не трогало. На самом деле бывали дни, когда мы даже спали втроем, и они с Хару начинали заниматься любовью, тогда я с большим трудом могла здраво размышлять. Если бы на ее месте была какая-то другая женщина, то я бы убила ее, не задумываясь.
Но пока мы были вместе, я могла понять, что чувствуют к ней мужчины.
Я не говорю о том, что было у нее внутри.
Вероятно, в душе она была странной, нервозной и неприятной особой. Но в ее внешности было что-то по-настоящему особенное. Податливая теплота, которую скрывали ее трусики, узкие плечики, мелькающие за чернотой ее длинных волос, небольшие ямочки над ключицами, изгибы ее тела, казавшиеся такими невероятно, недоступно далекими… Она могла бы быть воплощением иллюзорного образа женщины, ожившей, но нетвердо стоящей на ногах и постоянно спотыкающейся. Именно такое впечатление возникало.

Неважно, что ему рассказывают, но Мидзуо никогда не встревает со своими собственными историями и не пропускает мимо ушей слова других. Должно быть, родители дали ему хорошее воспитание. Нельзя отрицать, что его имя – Мидзуо пишется двумя иероглифами «вода» и «человек» – довольно странное, и очень сложно понять, почему родители так его назвали. Вся необычность в том, что когда его мать была молода, жизнь заставила ее сделать аборт, хотя она и не хотела. И когда родился Мидзуо, она назвала его «водным человеком», надеясь, что он будет счастлив за двоих – за себя и за того потерянного ребенка, поскольку в Японии эмбриона еще называют «водным ребенком».

Вы бы дали такое имя сыну?

Однажды мы пошли ужинать. Втроем – он, Сара и я. Сара очень изменилась. Она стала ужасно худенькой, совсем взрослой, мало говорила и ни разу не улыбнулась. Ёсихиро был таким же, как всегда, веселым, словно он так и будет оставаться прежним Ёсихиро, неважно где, в Японии или в Бостоне. Это чувствовалось и по тому, как он держал себя с Сарой. Но Сара казалась совершенно измученной. Только она. Я даже не знаю почему. Просто у меня возникло ощущение, что между ними все кончено… Меня это обеспокоило, и по возвращении в Японию я написала Ёсихиро. Но в ответ получила формальное письмо, которое ничего не объясняло. У Сары все хорошо, она замечательная девушка, разумеется, я скучаю по Японии, и мне не терпится отведать тресковой икры и всё в таком духе. Помню, я тогда подумала: «Господи, Ёсихиро просто молодец». Я испытала именно такое чувство. Он не сказал мне ни одного дурного слова о Саре, мне, девушке, которая сидела, окруженная бостонской прохладой, смотрела прямо на него и влюблялась. В тот вечер я напилась, но когда получила это письмо, то взглянула на ситуацию еще раз, и мне показалось, что его слова смыли какую-то грязь внутри меня, и тогда я отправила ему открытку с извинениями. Он действительно молодец.

Сара сидела, опершись локтем о низенький столик, который я поставила посередине комнаты, и помогала мне делать уроки. Внезапно я очутилась в мире, наполненном волшебными красками, из-за чего казалось, что вся комната залита ярким светом. Синий цвет ее глаз и золотистые волосы. Ее белая, почти прозрачная кожа. Резкие очертания подбородка, когда она смотрела прямо на меня и кивала.
Я вспомнила о черном корабле американского командора Перри, на котором он приплыл «цивилизовывать» Японию. Впервые в жизни я сидела на таком близком расстоянии от иностранки и говорила с ней. Она возникла в моей комнате так внезапно и совершенно неожиданно. Я слышала барабанный бой, звуки флейт и еще нескольких инструментов, сопровождавших праздник, которые приносил ветер. Высоко-высоко полная луна, словно невесомая пушинка, плыла по темному небу. Время от времени через открытое окно залетал легкий бриз.

И поскольку я была единственным ребёнком, то в результате проводила большинство ночей в одиночестве. Наш дом был слишком большим, чтобы ребёнок мог болтаться там сам по себе, поэтому я выработала следующую тактику - задержать дыхание, досчитать до трёх и нырнуть в пучину сна. Мысли, которые витали в моей голове, когда я выключала свет в своей комнате и лежала, глядя в потолок, всегда были такими приятными и полными одиночества, что я их ненавидела. Мне не хотелось полюбить одиночество, что я не успевала и глазом моргнуть, как крепко засыпала.

...что тебе снится?

• Я не уверена, что его действительно можно назвать сном. - Боль и тошнота наконец стали затихать. В этом новом ощущении я отчаянно пыталась воспроизвести то состояние счастья. - Это словно.... Короче, я напилась и рухнула в кровать. И тут мне показалось, будто меня куда-то засасывает. Понимаешь, я словно иду по месту, которое раньше было для меня очень важным, дорогим, но при этом мои глаза закрыты. Вот такое видение. Вокруг витает приятный аромат, мне так спокойно, я расслаблена, и тут я слышу эту песню, всего одну и ту же тихую-тихую песню.