Север помнит
Я читала эту книгу очень долго и с большим удовольствием, она мне понравилась с самого названия. Стоило посреди хлопотного дня сказать себе «Плавания вокруг света и по Северному Ледовитому океану», и давление рутинных забот сразу ослабевало, настолько прекрасно звучат эти слова.
Но сама книга представляет собой отнюдь не романтическое чтение о морских путешествиях в дальние края. Фёдор Петрович Литке и его экипаж путешествовали по служебной надобности, имея на руках подлежащие исполнению строгие предписания, и это одна из причин, по которой «Плавания...» так интересно читать (потому что читать о людях, всецело посвятивших себе важному и непростому делу, всегда интересно).
Повествование о четырёх плаваниях по Северному Ледовитому океану действовало порой усыпительно. Оно изначально не предназначалось для широкого круга читателей, мало разбирающихся в мореходстве и географии, поэтому иногда подробности о подготовке экспедиций, промере глубин и описании берегов увлекали своей непривычностью — хочется же знать, как такие сложные предприятия организовывали в XIX веке, а в другой раз бесконечные перечисления широт, долгот и направлений утомляли своим однообразием, и я на время откладывала книгу, возвращаясь из северных морей в свой тёплый уютный мирок, пока снова не начинала скучать по непредсказуемым ветрам и холодным неласковым краям.
Тем любопытнее было наблюдать, как за нейтральным, сугубо деловым изложением хода путешествий порой проглядывает личность человека, который этими путешествиями руководил, — где-то сдержанный юмор, где-то сдерживаемое раздражение. Собственно, третья (после моря и Севера) причина, по которой мне так понравилась эта книга, заключается в том, как она написана.
Она написана таким прекрасным, таким плавным, чистым и ясным литературным языком (да, это всё ещё официальный отчёт об исследованиях государственной важности), каким не каждый роман может похвастать. Мне даже хотелось подсунуть эту книгу под нос некоторым знакомым, считающим, что красивая письменная речь — для девочек и гуманитариев, и тихо и вежливо заорать: «Смотри! Смотри, как писал военный моряк и учёный! А ведь он писал от руки, в огромных количествах и наверняка приятным взгляду, разборчивым почерком, потому что знал, что написанное им будут многажды читать и изучать!» Но я, разумеется, не сделала ничего подобного, потому что эта книга слишком хороша, чтобы совать её под нос кому попало.
Конечно, к XXI веку русский язык изменился. Не настолько, чтобы его версия из века XIX сделалась хоть сколько-нибудь трудна для понимания, но как раз настолько, чтобы прошедшие десятилетия сообщили ей особенное обаяние. Некоторые слова вышли из употребления, некоторые поменяли смысл: мы больше не используем слово «доброта» в значении «качество» (а жаль!), а слово «неоценённый» в значении «бесценный». Ф.П. Литке, рассказывая о том, как чуть не погиб в результате дорожно-транспортного происшествия, пишет «я едва не окончил земное странствование своё», и кажется, что не только речь, но и отношение к жизни с тех пор сильно поменялось. Впрочем, его жизнь и вправду была настоящим странствованием.
Описание путешествия вокруг света, составляющее вторую половину книги, более дружелюбно к случайному читателю. Из него загодя вынесена мореходная часть, зато нашлось место для личных замечаний и суждений автора, весьма любопытных и заодно ломающих некоторые распространённые стереотипы о моряках и мореходстве. (Безотносительно этих наблюдений хочу отметить один момент: мне часто встречалось утверждение, что, дескать, настоящие моряки по морю ходят, а не плавают. Ну, кто-то, может, и ходит, а вот адмирал Литке плавал, и очень успешно). Но в основном оно посвящено подробнейшему описанию посещённых Литке и его экипажем островов южных и северных морей и быту народов, их населяющих, в том числе нецивилизованных — их тогда называли «дикими». Литке описывает их не только с доброжелательностью — этого от исследователя и путешественника скорее ожидаешь, — но и с уважением без малейшего оттенка снисходительности, в то же время не идеализируя, благодаря чему его этнографический наблюдения вызывают столько же доверия, сколько и естественно-научные.
10 понравилось
