Зачем я не умер? Более несчастный, чем кто-либо из людей, почему я не впал в забытье и не обрел покой? Смерть уносит стольких цветущих детей — единственную надежду любящих родителей; столько невест и юных возлюбленных сегодня находятся в расцвете сил и надежд, а назавтра становятся добычей червей и разлагаются в могиле. Из какого же материала я сделан, что смог выдержать столько ударов, от которых моя пытка непрерывно возобновлялась, точно на колесе.

И если когда-либо меня одолевала тоска, то созерцание красот природы или изучение прекрасных и возвышенных творений человека всегда находило отклик в моём сердце и подымало мой дух.

Насколько изменчивы наши чувства , и какая удивительная любовь к жизни в минуты тяжелого горя!

Нет ничего более болезненного для человеческого разума, чем мертвый покой бездеятельности, который приходит на смену обостренным чувствам, которые вызваны скоротечностью событий; как та уверенность, что не оставляет в душе места ни для надежды, ни для страха.

Я страдал больше самой обвиняемой- ее поддерживало сознание невиновности, меня же безжалостно терзали угрызения совести.

Мое прилежание, поначалу неустойчивое, постепенно окрепло, и вскоре я стал работать с таким рвением, что утренний свет, гасивший звезды, часто заставал меня в лаборатории.

Ничто так не успокаивает дух, как обретение твердой цели — точки, на которую устремляется наш внутренний взор.

Мать моя умерла, но у нас оставались обязанности, которые надо было выполнять; надо было жить и считать себя счастливыми, пока у нас оставался хоть один человек, не сделавшийся добычей смерти.

Как странно, подумал я, что одна и та же причина порождает противоположные следствия!

Наступает наконец время, когда горе перестает быть неодолимым, его уже можно обуздывать; и, хотя улыбка кажется кощунством, мы уже не гоним ее с уст.

...ничто так не успокаивает дух, как обретение твердой цели.

Надо смиренно сознаться, что сочинители не создают своих творений из ничего, а всего лишь из хаоса; им нужен прежде всего материал; они могут придать форму бесформенному, но не могут рождать самую сущность. Все изобретения и открытия, не исключая открытий поэтических, постоянно напоминают нам о Колумбе и его яйце. Творчество состоит в способности почувствовать возможности темы и в умении сформулировать вызванные ею мысли.

Я — твое создание и готов покорно служить своему господину, если и ты выполнишь свой долг передо мною. 

Совершенный человек всегда должен сохранять спокойствие духа, не давая страсти или мимолётным желаниям возмущать этот покой.

- Проклятый творец! Зачем ты создал чудовище, от которого сам отвернулся с омерзением? Бог, в своём милосердии, создал человека прекрасным по своему образу и подобию, я же являюсь изуродованным подобием тебя самого, ещё более отвратительным из-за этого сходства. У Сатаны были собратья-демоны; в их глазах он был прекрасен. А я одинок и всем ненавистен.

Итак, ни радости дружбы, ни красоты земли и неба не могли исхитить мою душу из мрака, и даже слова любви оказывались бессильны. Меня обволокла туча, непроницаемая для благих влияний. Я был подобен раненому оленю, который уходит в заросли и там испускает дух, созерцая пронзившую его стрелу.

Почему человек так гордится чувствами, которые возвышают её над другими существами? Ведь они лишь увеличивают количество наших потребностей. Если бы наши чувства ограничивались голодом, жаждой и похотью, то мы, наверное, были бы почти свободными, а сейчас мы подвластны каждому дуновению ветра, каждому случайному слову или воспоминанию, которое это слово вызывает в нас.