Цитаты из книги Бессмертие

Ничто не требует большего усилия мысли, чем аргументация, направленная на оправдание антимысли.

Да, ты знаешь меня по моему лицу, ты знаешь меня просто в лицо и никогда не знал иначе. Тебе даже на ум не могло прийти, что мое лицо — это еще не есть я.

Человек может покончить с жизнью. Но не может покончить с бессмертием.

Когда нам становится безразлично, каким нас видит тот, кого мы любим, это значить, мы его уже не любим.

Сказать вслух друг перед другом: «Мы уже не хотим в будущей жизни оставаться вместе, мы не хотим больше встретиться», это все равно что сказать: «Никакой любви между нами не существовало и не существует

Каждый имеет право убить себя. Это его свобода. Я не имею ничего против самоубийства, которое является способом исчезновения. Но это не ее случай. Она не хочет исчезнуть. Она думает о самоубийстве, ибо видит в нем способ, как остаться.

Как остаться с ним. Как остаться с нами. Как у всех у нас навсегда запечатлеться в памяти. Как навалиться всем своим телом на нашу жизнь. Как нас раздавить.

Между тем, кто приказывает, и тем, кто должен слушаться, нет такого неравенства, как между тем, кто имеет право требовать ответа, и тем, кто обязан отвечать.

... вещи присутствуют в своём существе ещё до того, как бывают материализованы или названы.

Ужасно, но это так: мы научились видеть собственную жизнь глазами официальных или полицейских анкет.

Борьба за всегда связана с борьбой против, и в ажиотаже борьбы о предлоге за всегда забывают.

Принять позу ребенка — нет ничего более выгодного: ребенок может позволить себе что захочет, ибо он невинен и неопытен; ему необязательно придерживаться правил приличия, он ведь еще не вступил в мир, где властвует форма; он имеет право проявлять свои чувства без учета того, удобно это или нет

Биография: цепь событий, которые мы считаем важными для нашей жизни.

Чем равнодушнее человек к политике, к интересам других, тем он более одержим собственной персоной.

Вероломство ненависти в том-то и состоит, что она связывает нас с противником в тугом объятии. В этом вся непристойность войны: интимность взаимно перемешанной крови, неприличная близость двух солдат, которые, встретившись взглядами, протыкают друг друга штыками