Рано или поздно это случается в каждом вояже. Всё ещё бледноватые пассажиры поднимаются со своих шезлонгов и глядят друг на друга. Они встревоженно улыбаются, жалея, что до сих пор не успели ни с кем познакомиться. Вкрадчивые звуки оркестра начинают проникать в сознание: путешественники видят, как надвигается на них громада Европы, как фонари уже подмигивают им сквозь деревья парижских бульваров. Внезапно радостная дрожь пронизывает все палубы, словно только что на сцену вышел знаменитый актёр. А потом народ начинает парами и тройками дрейфовать в сторону бара.

И лицо оратора показалось ему  смутно знакомым. Морган некоторое время всматривался в его черты, прежде чем до него дошло, что это не кто иной, как тот самый Большой Человек, важная птица в администрации президента, влиятельнейший политик, едва ли не верховный жрец, вызывающий дождь. Слушая по радио его жизнерадостный, успокаивающий голос, миллионы вдохновлённых им американцев мечтали о новой лучезарной эпохе национального процветания, когда по кредитам вообще не придётся платить, и прочих сходных концепциях золотого века Америки.