Цитаты из книги Афоризмы. От раба до императора

Что бы я ни был такое – все это плоть, дыханье.

Не скоро приметишь злосчастного от невнимания к тому, что происходит в душе другого; а те, кто не осознает движений собственной души, на злосчастие обречены.

Дергает тебя что‑нибудь вторгающееся извне? – Ну так дай себе досуг на то, чтобы узнать вновь что‑нибудь хорошее, брось юлой вертеться. Правда же, остерегаться надо и другого оборота: ведь глупец и тот, кто деянием заполнил жизнь до изнеможения, а цели‑то, куда направить все устремление, да разом и представление, не имеет.

Человек- это душонка, обременённая трупом

Все случающееся или таково, что ты от природы способен перенести его, или же таково, что ты не способен к этому. Поэтому если с тобой случается что-нибудь, что ты способен перенести, то не досадуй, но переноси, как и свойственно тебе. Если же ты не способен перенести это, то и тогда тебе нечего досадовать, ибо, уничтожив тебя, оно погибнет и само.

О страдании: если оно невыносимо, то смерть не применет скоро положить ему конец, если же оно длительно, то его можно стерпеть.

бывшее раньше очень быстро исчезает под тем, что наступает вслед за ним

Самое тихое и безмятежное место, куда человек может удалиться, - это его душа.

человек, который надет внутри себя то, вглядевшись во что, он тот час преисполнится спокойствием; под спокойствием я подразумеваю не что иное, как сознание своей добропорядочности. Почаще разрешай себе такое уединение и черпай в нем новые силы.

“О страдании: если оно невыносимо, то смерть не преминет скоро положить ему конец, если же оно длительно, то его можно стерпеть. Душа сохраняет свой мир силою убеждения, и господствующее начало не становится хуже. Члены, пораженные страданием, пусть заявляют об этом, если могут.”

Истинная ценность человека измеряется в тех вещах, к которым он стремится.

Куда бы я не попал, я могу быть счастлив. Счастлив же тот, кто уготовил себе благую участь. Благая же участь – это благие склонности души, благие стремления, благие дела.

Все блага, ценимые в жизни, суетны, бренны, ничтожны и подобны молодым псам, кусающим друг друга, и капризным детям, то смеющимся, то вновь плачущим. Верность же и стыд, справедливость и истина удалились с пространной земли на Олимп.

Ни с кем не случается ничего такого, чего он не в силах был бы вынести. Случается то же самое и с другими, и они, потому ли что не знают, что с ними случилось, или потому, что желают щегольнуть своим возвышенным образом мыслей, остаются твердыми и непоколебимыми. Было бы ужасно, если бы невежество и тщеславие оказались сильнее разумения.

Как это жестоко: не позволять людям стремиться к тому, что кажется им подходящим и полезным! А ведь ты некоторым образом не разрешаешь им делать это, когда сердишься на то, что они заблуждаются. Ведь они устремляются к этому совершенно так, как будто это им подходит и полезно. «Но это не так». Тогда научи и покажи, не сердясь.

Видимость – ужасный обманщик, и когда тебе кажется, что ты занят важным делом, тогда-то ты более всего введен в заблуждение.

Как думаешь жить в конце жизни, так можно жить уже теперь. Если же не позволяют, тогда уйди из жизни, но так, как будто не претерпел никакого зла. Чадит – вот и ухожу. Тебе это кажется трудным делом? Но пока ничто не уводит меня [из жизни], я остаюсь свободным, и никто не помешает мне делать то, что я хочу.

Первоначально трагедии должны были напоминать зрителям о том, что известные события по природе своей происходят известным образом, и о том, что развлекающее их на сцене не должно быть тягостным для них и на большой сцене - в жизни. Ибо зрители в воочию убеждаются, что известные события должны совершаться именно таким образом, и что приходится мириться с ними даже тем, которые восклицают:<О Киферон!>. Авторы этих трагедий говорят подчас нечто дельное.

Все они - помни об этом - уже давно лежат в земле. Что в этом ужасного для них? А что для тех, имена которых уже совсем позабыты? Лишь одно действительно ценно:прожить жизнь по правде и справедливости, сохраняя благожелательность по отношению к людям даже лживым и неправедным.

Еще немного - и ты прах или кости;останется одно имя, а то и его не найти.