Июль 41 года. Навеки девятнадцатилетние

Читать о первых месяцах войны всегда тяжело. Будь то исторические книги, или проза поколения наших фронтовиков. Роман Григория Бакланова строго ограничен по времени действия – июль 1941 года, самое начало ВОВ. Принимаясь за чтение, понимаешь, что рассказ пойдёт про отступление. Но книга написана без надрыва и обречённости. Речь идёт о конкретном советском корпусе под командованием генерала Щербатова, который пытается задержать наступающего врага.

Автор большое место отводит реминисценциям, воспоминаниям о событиях, предшествующих основным действиям романа. Тут сразу становится понятно, что год написания – 1964 позволяет Григорию Бакланову рассказывать о репрессиях 1937 года, что было бы невозможно до 1956 года. Поэтому автор большое внимание уделяет фактору уничтожения большого количества кадрового состава Красной Армии в ходе этих репрессий. Не смотря на то, что генерала Щербатова минула эта участь, на примере его соратников становится понятно, что выбита была большая часть из них.

Много внимания автор уделил анализу неподготовленности армии к войне, внезапности нападения фашистов. Хотя, казалось бы, все вокруг ожидали вторжения, но официальная пропаганда убеждала всех советских людей о нерушимости мирного сосуществования с Германией, сделав заложниками не только мирных граждан в приграничных регионах, но и большинство военных, привыкших действовать строго по приказу. Даже в первые часы вторжения многие продолжают бояться, что их действия воспримут как провокацию. Особенно впечатляющ эпизод с налётом немецких бомбардировщиков на приграничный город, когда зенитные батареи не открывают огонь, потому что командиры не отдают приказ, боясь ответственности.
Пожалуй, большинство командного состава в начале войны показаны как винтики, способные только выполнять указания выше стоящего начальства, не о каком проявлении инициативы и речи не идёт. Генерал Щербатов перед самым началом войны, понимая неотвратимость нападения фашистов, пытается осуществить необходимые действия для повышения боеготовности вверенных ему подразделений, чем вызывает гнев вышестоящего начальства. Только начавшаяся война спасает его от предполагавшегося сурового наказания за «паникёрские настроения».

И всё-таки, лучшие страницы романа о происходящем непосредственно в июле 1941 года. Красная Армия ещё только обретает опыт ведения современной маневренной войны. Командиры учатся воевать, совершают очевидные ошибки, когда посылают бойцов в непродуманные атаки на немецкие пулемёты, стремятся действовать числом, а не умением. Но весь комсостав корпуса, а это командиры дивизий, полков, комиссары показаны людьми мужественными и ответственными. Особенно интересно смотреть на действия красноармейцев. Это же ещё кадровая Красная Армия, тот состав, что ценой своих жизней задержит первый сокрушающий удар немецко-фашистского вторжения. Потом будут мобилизованные граждане, а пока стрелковые дивизии своими героическими действиями сковывают стремительные прорывы моторизованных колонн врага.

Особенно интересно читать возникающее сравнение между отношением к пленным. Сначала наши красноармейцы наблюдают за первыми пленными немцами. Здесь больше любопытства, стремления разглядеть в них людей. Наши даже делятся с ними куревом. А убить приходится только одного, который во время налёта вражеских самолётов пытается сбежать. Абсолютно противоположное бесчеловечное отношение описывает автор при описании отношения фашистов к нашим военнопленным. Это абсолютно бесчувственное восприятие как к низшей расе, недочеловекам. При любом неповиновении расстрел.

Описана работа немецких фотокорреспондентов, подбирающих людей с физическими недостатками, чтобы формировать у солдат и населения Германии отношение к советским людям, как к ущербным. «Показанные в тылу и в окопах кадры эти должны были возбуждать не только сознание расового превосходства, но и утвердить в мысли, что совершающееся убийство оправдано и необходимо. И те, кто на фронте стрелял в вооруженного противника, рискуя при этом собственной жизнью, с кого каждодневная опасность и простые понятия солдатского долга и чести как бы полностью снимали ответственность и вину, и те, кто в тылу, в безопасности, расстреливал безоружных, руководствуясь приказами начальства и тоже понятиями долга и чести, — разные части одной машины уничтожения, не виноватые ни в чем, если бы это были пригнанные друг к другу металлические шестерни, и виновные, поскольку это были не шестерни, а люди, соединившиеся вместе и вместе делавшие одно общее бесчеловечное дело, — всем им, и тем, кто приказывал, и тем, кто приказы выполнял, эти кинокадры и фотографии должны были дать еще одно необходимое подтверждение. Изготовленные особым образом, они должны были наглядно, осязаемо утвердить всех в представлении, что люди, которых они вместе убивают, в сущности, не люди, и к ним, к низшей расе, неприменимы те представления и нормы, которые они применяют к себе».

Роман Бакланова небольшой по объёму, но очень ёмкий по содержанию и заложенным в нём смыслам. Для меня главным является один – миллионы жизней отдали наши советские люди, чтобы никогда, никогда, никогда мы не повторили те чудовищные ошибки, не были готовы к любой попытке напасть на нас.

«И ещё будем долго огни принимать за пожары мы,
Будет долго зловещим казаться нам скрип сапогов,
О войне будут детские игры с названьями старыми,
И людей будем долго делить на своих и врагов.А когда отгрохочет, когда отгорит и отплачется,
И когда наши кони устанут под нами скакать,
И когда наши девушки сменят шинели на платьица, —
Не забыть бы тогда, не простить бы и не потерять!..»
(Высоцкий В.С.)

Война - совсем не фейерверк,
а просто - трудная работа,
когда,
черна от пота,
вверх
скользит по пахоте пехота.
Михаил Кульчицкий

Вот эта книга про войну, как ежедневную трудную работу. Здесь все очень обыденно. Вот приехал, тебя еще не принимают, ты чужой, хоть и командир. К тому же тебе 19, а некоторым твоим солдатам гораздо больше. Но дело надо делать - и принимаешь решение, командуешь, посылаешь на смерть, а потом окажется, что это-то жизнь и спасет. И мелочи всякие - как два солдата катушку делили на поле боя, не для себя, для своих, как ремень новый на старый обменяют, как спать, пристегнувшись ремнем к батарее. А потом ранение, госпиталь и снова повседневные мелочи. Как относятся к тыловикам, как спорят можно ли пехотинцу пройти всю войну без ранений. Сплошная бытовуха. Бытовуха, от которой мурашки по коже. Тихая книга без спецэффектов. Про то, как это было.

Замечательная книга. Сильная, напряженная, глубокая. Чтение совсем непростое - где-то говорили, что наполнена штампами, что герои-начальники одинаковы, что чересчур много боязни фашистского нашествия. Мне кажется, что это не так. Если задуматься и прочувствовать главы о страхе, об отчуждении, которое накрыло людей в предвоенные годы, то поведение и особиста, и командующего армией становится более понятным, ведь их выдвинуло время. А генерал Щербатов напомнил Серпилина из "Живых и мертвых". Щербатов олицетворяет горечь войны - каково это "Почему сын погиб раньше, чем я?"
И совсем по-другому оценивается поступок комиссара Бровальского... кто-то назвал это "пустым геройством", но ведь это не геройство, не подвиг - это любовь к жизни, к человеку. Война... война выдвинула Тройникова, Прищемихина, Гончарова, Щербатова - таких разных, но с одинаковой верой. И я знаю, что именно такие люди врывались на улицы Берлина, и радовались на руинах Рейхстага...

Я решила почтить память нашим защитникам, прочитав в этот день книгу, связанную с ВОВ. И не пожалела. Как всегда, в книгах подобного плана присутствует жизнь. Да, именно она. Жизнь, которую человек готов отдать за своих людей, за свою родину, за своё, родное. И сколько было смертей парней, которые должны были жить долгую и счастливую жизнь, но они все отдали её не зря, их подвиг мы всегда будем помнить. И спустя 80 лет, и спустя 100, и 150.

В этой книге нам рассказывают о солдате Третьякове, который вернулся на фронт спустя 8 месяцев и стал командовать взводом зенитчиков. Рассказывают о жизни взвода в окопах, о боях с немцами, а после — о том, как провёл время после ранения Третьяков в больнице. Как он ценил жизнь, каждую минуту радуясь, что живой, что есть, кого любить, с кем пообщаться, где согреться. Какие люди его окружали, самые разные, но все интересные. И как закончились его приключения... Будучи вечно девятнадцатилетним.

До последнего надеялась, что конец будет иным. Но в таких книгах это редкость... Было очень тяжело читать о жизни людей в войну, о беженцах, которые не знали, куда деваться, о голоде, холоде. Тяжело читать о потерях на войне, о мыслях солдат о будущем, которому не суждено сбыться. Но каждый из них мечтал о простом человеческом счастье...

Хоть читать и тяжело, но безумно интересно. Восхищаюсь мужеством, смелостью и гуманностью в любых обстоятельствах, даже к врагу, когда он того не заслуживает. Наши люди всегда были такими человечными.

Я помню и всегда буду помнить.

Несколько июльских дней. Что в себя вмещают эти несколько дней июля в любом другом году? Каникулы, солнце, речку, девушек, летние грозы и палящий зной, сенокос и первую жатву, грибы и ягоды, ситро и мороженое, дачу и пустеющие города, столпотворение на приморских пляжах и ажиотаж в билетных кассах, крем от загара и крем для загара, летние белые ночи и долгие прогулки под луной... целую жизнь могут вместить в себя эти несколько июльских дней любого года. Только не этого, не грозового 1941 года...

Июль 41 года стал месяцем самых сильных разочарований и тревог. Месяцем смертельной опасности и повсеместного подвига. Месяцем горя и трагедии. Трагедии всего советского народа и трагедий миллионов и миллионов простых людей. Банальные слова, и банально звучат, но как иначе передать вот это ощущение, что именно в том самом грозовом горячечном июле начало рождаться в миллионах и миллионах людей это самое чувство осознания, что только если каждый станет вести свою собственную, личную, беспощадную и безжалостную войну со вторгшимся в нашу страну врагом, только тогда возможна победа!

Я много прочитал военных книг, и среди них достаточно много было книг и о начале войны, об этих первых месяцах боёв в окружении, и об отступлении, отступлении, отступлении, дьявол бы его побрал! И в этом смысле эта книга Григория Бакланова почти ничего не добавила мне в порядке какого-то знания об этом периоде. В широком смысле практически ничего не дала. Но и в то же самое время неимоверно меня обогатила на это самое знание войны. Потому что я увидел и прочувствовал эти несколько июльских военных дней 41 года глазами и чувствами многих десятков людей, солдат, с которыми меня познакомил Григорий Бакланов. Они были разными, эти военные люди разных воинских званий и разных военных профессий. У них были разные судьбы, у некоторых совсем короткие, буквально в один бой и в один вражеский выстрел. Но кто может твёрдо и уверенно сказать, что война была бы выиграна без вот этих самых, на первый взгляд казалось бы совсем ненужных и случайных смертей и маленьких побед и поражений? Я — не могу...

Что может быть страшнее книг о войне? Наверное, только настоящая война.
Для последующих поколений навсегда останется загадкой, как могли они - обычные семнадцатилетние, восемнадцатилетние, девятнадцатилетние мальчишки и девчонки жить и вести себя так мужественно во время чудовищной трагедии, в которой, увы, им отводились порою главные роли.
Они ни в чем не провинились, они не заслуживали этого.
Они хотели быть обычными подростками.
Хотели влюбляться, дружить, ходить в школу, прогуливать уроки, целоваться украдкой, но война украла все их желания, лишила их этого, война поделила их жизни на две части.

Из-за стекол очков с широкого мужского лица смотрели на Третьякова детские глаза, в которых время остановилось.
Они смотрели на него из той жизни, когда все они еще были бессмертны. Умирали взрослые, умирали старые люди, а они были бессмертны.

Вместо всего, что они должны были бы делать, им приходилось каждый день бояться, что кто то из их близких погибнет, видеть разрушения и боль и ,вместе с тем, все равно находить вокруг что-то радостное, маленькие островки любви, тепла и надежды.
Надеяться и верить всей душой, что война закончится и снова наступит мир, точно такой же как в их недалеком детстве, полном мечтаний.
Верить, что в мире все еще есть место для доверия, искренней дружбы и настоящей любви. Верить, что зло можно победить.

По своим законам текло время на войне: что было давно, иногда приблизится ясно, словно это вчерашнее, а самое долгое, самое нескончаемое, то, что происходит сейчас.

Какой силой духа нужно обладать для этого?
Для того, чтобы грудью защищать Отечество?
Чтобы погибнуть, но не отступить?
Может ли кто-то сейчас дать ответы на эти вопросы и понять, что чувствовали тогда эти не по годам взрослые юноши и девушки, в большинстве своем оставшиеся там, в сырой земле, на передовых?

Даже и не знаю, с чего начать, настолько странное ощущение осталось от книги. Умом понимаю, что она – хорошая такая, добротная военная проза, которую надо читать, читать и еще раз читать. Но почему-то не зацепило, оставило равнодушной, заставило скучать во время чтения, хотя обычно книги о войне вызывают как раз таки противоположные эмоции. Сама не знаю, в чем тут дело: то ли не под то настроение читала, то ли автор не мой. А может – так все и задумывалось, только вызвать должно было в конечном итоге не скуку, а глухую тоску.

А ведь все в этой книге как надо! Да, она не столько о войне фронтовой, сколько о больницах, выживании в тылу и в эвакуации. Зато сколько важных тем Бакланов поднимает, пусть даже чаще говоря полуфразами и намеками: репрессии до войны и во время ее, бесконечные подозрения в предательстве побывавших в плену или окружении, массовые переселения, отношение к поволжским немцам и тем, у кого они были в роду, всеобщая военная разруха и запустение. Правда, все это - одновременно и плюс книги, и ее минус. С одной стороны, эта намекающая форма повествования дает читателю свободу выбора и оценки - вот перед вами факт, решайте, как будете к нему относиться, сами. С другой, тот же самый прием вызывает ощущение незаконченности, как будто перед тобой только черновик книги, в которую автор еще собирается многое дописать.

О, написала это и поняла, наконец, на что книга похожа – кинохроника! Старые черно-белые съемки, постоянно дрожащие и прерывающиеся, перескакивающие с одного места на другое. Вот – атака, лейтенант с крыши какого-то здания отдает приказы, а на заднем плане солдаты наводят минометы. Вот – больница, везде раненные, усталые, исхудавшие и измученные люди. А вот они же смеются над чем-то, но лента немая, шутка остается нам неизвестной. Вот – толпа эвакуированных, очередь за хлебом, обнимающий девушку солдат, перрон, на котором толпа штурмует поезд. И снова окопы, взрывы, пленные. И вроде в единую картины войны кадры складываются идеально, а вот в судьбу одного человека – не очень, слишком уж многое остается за пределами снятого.

А еще, опять же, как при просмотре кинохроники, нет ощущения причастности к происходящему. Наблюдая, как на экране с черно-белого самолета сыплются черно-белые бомбы, умом понимаешь, что упав, они уничтожат множество людей, но все равно не верится, что вот эти почти нарисованные бомбочки могут кого-то убить. Вот и с книгой так же, по крайней мере, для меня: если от «В списках не значился», например, было ощущение, что ты сам пережил все произошедшее с Колей Плужниковым, то Третьяков так и остается персонажем книги, не затягивая в свое время, на свою войну. В этом, пожалуй, есть доля «заслуги» авторского стиля: только-только начнешь погружаться в атмосферу происходящего, как взгляд цепляется за выбивающееся из общей массы предложение, построенное в инверсионном порядке, и очень сильно отдающее каким-то былинным стилем, ничуть не подходящем той войне, и все, атмосфера рассеялась.

Надо будет попробовать перечитать через какое-то время, может, все увидится в совершенно ином свете – очень уж обидно ставить такую низкую оценку книге, а повысить ее рука не поднимается.

На мой взгляд, данная цитата очень точно раскрывает смысл повести "Навеки - девятнадцатилетние".
В первую очередь, это произведение о быте войны. Но в то же время в нем

Григорий Бакланов пишет о том, что не каждый солдат, погибший на войне, чем-то приблизил нашу победу, что солдаты погибали случайно, нелепо. В этом и заключается вся трагедия войны.
Произведение написано скупо, жестко, без надрыва, но его атмосфера не оставит никого равнодушным.

Прочитано в рамках "Борьбы с долгостроем"

Лейтенант Третьяков - выпускник военного училища, на плечи которого легла большая ответственность – его назначили командиром взвода. Тяжело ему приходится в первое время, задание получено, его нужно выполнять и он продирается сквозь дебри тяжелого военного времени. Нет поддержки от солдат, но Третьяков лихо решает проблемы, которые встают на его пути. На самом деле это, кажется, что лихо, ведь именно от его команд и действий зависит переправа батареи, но подчиняются ему неохотно, ведь бывалыми вояками командует совсем молодой девятнадцатилетний парнишка. И ему самому порой кажется, что все его действия пустые. Можно было бы поступить по-другому, но он действует так, как считает нужным именно в этот момент. Нужно встать под дребезжащий мост, пока по нему пойдут трактора с орудием – он встанет. Решительный, вдумчивый - вот такой он Володя Третьяков.

Третий год воюет Третьяков, побывал на одном фронте, был перекинут на другой. Часто вспоминает дом – мать, сестренку, отца и отчима. Вспоминает и по-другому уже смотрит на свои взаимоотношения с отчимом, он уже не так категоричен. Тяжелое военное время дает посмотреть на их семейную жизнь под другим углом. Такие маленькие фрагменты из его прошлого еще больше раскрывают главного героя перед нами.

Третьяков – это образ быстро повзрослевших мальчишек, которым пришлось идти на войну, принимать самостоятельно решения, от которых зависела жизнь других. Им пришлось пережить многое, но они не сдавались, вновь поднимали головы и шли в бой.

Ранения, госпитали, новые знакомства, бои – круговорот событий Третьякова. Любовь или влюбленность, чувствуется, она в простой заботе: привезти дров, дождаться Сашу, пока она бегает в больницу к маме. А Саша делится с Володей самым дорогим, что у нее есть – картошкой в мундир, вы же понимаете, как тяжело было с едой в военное время.

Все эти моменты, которые описаны в книге, говорят о многом, в каждом сюжете есть свой глубокий смысл. Нет в книге случайных героев, через каждого показана жизнь людей, их боль, беды и печали, их радости, быт, отношения. И то, что кажется обидным в определенное время, потом вспоминается с улыбкой и легкой радостью.