Серая Шейка и другие сказки

Слово "серый", несмотря на свою "серость", всегда было мне симпатично. Ну, во-первых, будучи Сергеем, я в детстве частенько слышал от своих друзей такое привычное обращение: "Серый!", во-вторых, я был, да и до сих пор остаюсь, сероглазым. Поэтому я искал в сером цвете положительные стороны, а не отрицательные; я не обращал внимание на такие словосочетания как "серая личность" и "серая мышь", но зато знал, что, если в серый добавить блеска, то получится благородный серебристый. Как в воду глядел, вот сейчас дожил до времен, когда серебряный цвет стал постоянным цветом моих волос: "мои года - моё богатство".

Может потому в школьные годы я отнесся с особой симпатией к героине сказки Мамина-Сибиряка про уточку, которая носила имя "Серая Шейка". Сюжет этой очаровательной сказки все мы помним с детства, правда, не все в классическом варианте, разночтению способствовал замечательный мультфильм, снятый "по мотивам", в котором была предложена альтернативная концовка. Но в любом случае, мы здесь обсуждаем классический авторский вариант, который провозглашает основной воспитательный и, если хотите, философский смысл, который несколько теряется в мультвоплощении.

А основная философия сказки: нельзя ни в коем случае сдаваться, если попал в трудную ситуацию, нужно бороться до конца. И что же может дать такая борьба, когда сталкиваются интересы уточки-калеки, оказавшейся в тяжелейшей ситуации, и лисицы-хищницы, полновластной хозяйки положения. И с каждым днем незамерзающая часть пруда становится всё меньше и меньше, и лисья морда к тушке бедной птички все ближе и ближе. А переживающий за Серую Шейку заяц может оказывать только моральную поддержку, да и та не ахти как мотивирует, потому что зайчишка не столько поддерживает, сколько пугает.

Если быть объективными, мы должны признать, что обед лисицы серой уточкой всего лишь вопрос времени, спасти птичку может только чудо, но ведь мы имеем дело со сказкой, значит, чудо неизбежно. И все же не забываем и то, чему нас учит сказка - бороться нужно до конца, главное - тянуть время, знаете, как в футболе, когда менее сильной команде удается чудом выйти вперед, и она, понимая, что соперник сильнее и выстоять против него почти нереально, начинает всячески затягивать неигровые эпизоды, рассчитывая, что время игры закончится раньше, чем соперник сумеет реализовать свое преимущество.

Вот, нечто подобное случается и с Серой Шейкой, помощь приходит оттуда, откуда, как говорится, не ждали. В лесу объявляется старичок-охотник Акинтич, заявившийся сюда с дурной целью - кого-нибудь убить, поскольку его старухе требуется новая шуба. Первыми потенциальными жертвами становятся местные зайцы, и в том числе друг Серой Шейки. Однако, зайцам удается дать стрекача, и тут Акинтич увидел подбирающуюся к уточке лисицу и пальнул! То, что у старика было не ахти как со зрением, и он был далеко не снайпер, спасло рыжую хищницу, но это и не суть важно для нашего сюжета.

Важнее то, что неудачливый охотник спас Серую Шейку и от лисицы, и от злого мороза, который доконал бы бедную птичку рано или поздно. Тоже сделал он это не из чистого альтруизма, с такими понятиями простые люди дружат редко, им все же важнее собственная выгода. Но, к счастью для Серой Шейки, её интересы выживания в суровую русскую зиму совпали с интересами старичка порадовать внучек, для которых неожиданная находка могла стать важной и дорогой игрушкой.

Между прочим, в нашей детской отечественной литературе есть еще одна сказка, принадлежащая перу Виталия Бианки, которую можно рассматривать в качестве своеобразного продолжения сказки Мамина-Сибиряка, она называется "Анюткина утка".

Серой Шейке посчастливилось родиться в благополучной утиной семье. Старая Утка превосходно владела искусством безусловной материнской любви, которую она щедро дарила своим деткам-утятам. Но старый Селезень, в отличие от жены, был равнодушным, считал себя умнее и лучше других, любил серьёзно рассуждать и больше прислушивался к разуму, а не к чувствам. Впрочем, в раннем детском возрасте любой отец, как правило, мало связан с ребёнком, и его важность в этот период не идёт ни в какое сравнение с важностью матери. От напавшей Лисы смело отбила Серую Шейку именно мама. Но у маленькой уточки оказалось повреждённым одно крылышко, что лишило её возможности летать. И старая Утка стала относиться к пострадавшей дочке с удвоенной нежностью и вниманием. Проявлять заботу о своих детях способны многие матери, но старая Утка, кроме этого, сумела привить Серой Шейке не только желание жить, но и любовь к жизни, что является необходимым условием для счастья.

Не умея летать, уточка-калека наслаждалась речной водой, с огромным удовольствием плавая и ныряя. Имея доброе сердце, Серая Шейка научилась видеть красоту в окружающем мире и любовалась издали подготовительными полётами птиц, хотя иногда и завидовала им. Наконец пришло время отлёта, и уточка осталась на реке одна, проводив глазами улетевшую стаю. При наступлении снежной зимы Серая Шейка замечала чудесное преображение природы, но она страдала от того, что эта красота – не для неё. Ведь одинокая и беззащитная птичка боялась ту самую Лису, которая уже каждый день подходила к постепенно замерзающей реке. И когда отчаяние Серой Шейки достигло предела, пришло спасение в лице старичка-охотника, который напугал Лису, а уточку отнёс домой на радость внучкам.

Он успокоит нас сказкой нарядною, Грезою, песней родной, Повестью тихою, чудной, отрадною, Он возрастит нам покой.

Строчка из стихотворения Елены Маминой, дочки Мамина-Сибиряка, об особом любимом мире музыки, в котором Алёнушка находила отраду и покой, где среди прочих любимых звуков, грёз, печалей есть и сказки.

Известно, что Дмитрий Наркисович посвятил Алёнушкины сказки своей больной дочери. Трагическая история любви с актрисой Марией Морицовной Абрамовой, мамой Алёнушки, рождение хрупкой, болезненной девочки и вскоре после родов смерть Алёнушкиной мамы – всё это надломило здоровье писателя, но у него был стимул жить – его Алёнушка. Когда девочке было два годика, он начал писать сказки, постепенно выросшие в цикл сказок, населенных необычным миром животных: разговаривающими котами, зайцами, индюками, воронами, воробьями, канарейками и прочими птицами, мухами, тараканами (ещё до Чуковского), игрушками. И, конечно, в сказках присутствовала сама Алёнушка.

Елена росла, окруженная не просто заботой, Мамин-Сибиряк старался дать дочке, лишенной обычного счастливого детства, разностороннее домашнее образование, чтобы она выросла творческой личностью. Девочка была одарена талантами, любила музыку, писала стихи с девяти лет. К сожалению, известно о ней крайне мало. Узнав о судьбе Елены Дмитриевны и об отцовской любви к дочери, становится понятна пронзительная печальная нотка в его сказке "Серая шейка". Похожая нотка пронизывает и "Сказочку про Воронушку – черную головушку и желтую птичку Канарейку".

Тот, кто читал сказки, может не согласиться с таким сравнением, потому что Серая шейка не напоминает ни Воронушку – черную головушку, ни Канарейку. Нет у этих птичек переломанных крыльев, они могут свободно летать, но надломленность крыльев души у них есть. Канарейка так и не научилась жить на свободе, она словно испугалась жизни, как только пришли холода и с ними голод. Разве боязнь быть собой, боязнь жизни не говорит о некой надломленности природы птичьей или человечьей? А суетливость Воронушки, желание всё, что увидит, затащить в гнездо, сунуть свой длинный нос во все дела, которые творятся вокруг её гнезда: "на десяти крышах посидеть, полгорода облететь, все уголки и закоулки осмотреть, на колокольню слетать, на рынке побывать, в огородах покопать" и крякнуть погромче во всё воронье горло, не говорит ли о том, что она боится одиночества? И то, что она считает себя выше всяких кур и прочих птиц, немного даже завидует им:

Ну, чем лучше меня глупые куры? А их кормят, за ними ухаживают, их берегут, – жаловалась она Канарейке. – Тоже вот взять голубей… Какой от них толк, а нет-нет и бросят им горсточку овса. Тоже глупая птица… А чуть я подлечу – меня сейчас все и начинают гнать в три шеи. Разве это справедливо? Да еще бранят вдогонку: «Эх ты, ворона!» А ты заметила, что я получше других буду, да и покрасивее?.. Положим, про себя этого не приходится говорить, а заставляют сами. Не правда ли?

Воронушка может быть и Канарейку в гнездо затащила лишь потому, что та яркая, жёлтая, а не потому, что почувствовала сострадание к незнакомой маленькой птичке. Кстати, Воронушка не была уверена, что Канарейка настоящая птица.

Ведь это совсем не птица!.. Разве такие птицы бывают?.. А впрочем, убирайтесь-ка… Мне надо поговорить с этим чудом. Она только притворяется птицей…

Впрочем с Воронушкой всё не так просто и я бы не спешила её осуждать. Она дважды спасает Канарейку сначала от воробьёв, потом от мальчишек, кормит семенами в своём гнезде, учит жизни на свободе, а не в клетке.

А что Канарейка? Она сумела вылететь из клетки на свободу, но как жить в мире людей, которые тебя не кормят, а бросаются камнями, в мире животных, которые тебя не принимают, и просто с самой собой, если ты даже не понимаешь, как и где найти пропитание и как спрятаться от холода. Этому её пыталась обучить Воронушка, но они были слишком разными птицами.

Возможно, Мамин-Сибиряк пытался показать дочке, как важно уметь сопротивляться обстоятельствам, не давать себя сломить, быть самостоятельной и уметь пользоваться свободой. Он понимал, что его девочка особенная, что подобно воробьям, кричащим Канарейке: "А зачем она жёлтая…", многие люди на жизненном пути Алёнушки, будут удивлены её особенности и не всегда это приятно.

Все его сказки, в том числе и эта сказка с печальным концом, о любви к жизни. И брошенные семена проросли. Позже Елена Дмитриевна сама, в своих стихах, посвященных двоюродному брату, говорит ему о важности любви к жизни.

Дорожи улыбкой каждой, каждым солнечным лучом, Звонким смехом, что сквозь горе пробивается ростком.