Кого люблю, того здесь нет

В принципе я люблю, когда известный, знаменитый человек в своих мемуарах не стремится на первое место. Но в этой книге Юрского слишком мало. Видимо, чтобы узнать больше о его биографии, надо было читать другую книгу. Здесь же - сборник рассказов об ушедших, в том числе и речи, которые Юрский произносил на прощаниях. Поэтому создаётся грустное и даже совершенно не светлое настроение. Но некоторые рассказы очень мне понравились: люди, о которых рассказывается, абсолютно живые. Больше всего это касается глав про Фаину Раневскую и Евгения Евстигнеева. Может, мне они больше всего понравились именно потому, что эти актёры мне очень нравятся, больше, чем, скажем, Товстоногов или Швейцер, которым тоже посящены большие главы. Не сплошным повествованием, но всё-таки можно извлечь и некоторую информацию о знаковых ролях и постановках самого Юрского.

Небольшая книга воспоминаний, ставшая одновременно книгой-автобиографией и книгой мемуаров. На самом деле Юрский в принципе пишет не о себе — вся книга состоит из небольших глав-очерков-воспоминаний о разных людях, близких ему — о людях, которые так или иначе оставили в нём след, затронули, зацепили, растревожили и до сих пор звучат резонансом. Люди, о которых вспоминает и которых поминает Юрский, были в той или иной мере известны довольно широкому кругу людей более или менее близких искусству или интересующихся им. Часть фамилий и имён лично для меня были совершенно новыми, неслыханными и нечитанными ранее — вот оно, проклятие провинции. Но другие имели всесоюзную и даже мировую славу, одна Фаина Георгиевна Раневская чего стОит. Однако ценность этих воспоминаний Юрского об этих уже ушедших людях заключается не в том, что он сообщает читателю какие-то мало известные или вовсе не известные факты и фактики их биографий, и пытается на этом, да ещё на своей близости к этим людям снискать и добавить себе славы или уважения (да Юрский в этом и не нуждается). Ценность этих мемуарных очерков в том, что в каждом случае автор раскрывает перед нами самые глубокие тайники душ этих людей, он позволяет читателю прикоснуться к самому сокровенному и самому оберегаемому любыми людьми вообще — к тем очень тонким и хрупким, но одновременно и к очень мощным пластам сути человеческой, которая, собственно говоря, и делает каждого человеком, личностью, уникальностью и неповторимостью. Пересказывать что-то из того, что написал Юрский дело совершенно безнадёжное, глупое и ненужное. А нужное дело — взять эту книгу в руки и сесть в уголке под торшером, и потихоньку и неспешно читать, трогать, прикасаться, впитывать, проникаться...

Эта книга очень личная, потому что каждая глава-рассказ является частью жизни самого автора, является частью души Юрского, частичкой его собственного сердца, его собственной совести, его личной гордости. И эта книга личная вдвойне, потому что в первом эссе Юрский рассказывает о своём отце, а заканчивает эту книгу поклонением своей маме, заключив таким образом всё содержание в своеобразные кавычки и сделав всё, что находится внутри этих кавычек, прямой речью... И эта книга личная втройне, потому что читая очень личные рассказы, мысли и чувства Юрского по отношению к другим людям, узнавая его какие-то большие и менее большие поступки и дела, мы узнаём жизнь самого автора книги, всенародно любимого и всемирно известного Артиста Сергея Юрского.

 Вот... я вам скажу, в чем беда современного театра... главная беда: халтурщиком стал зритель! Он позволяет актерам делать на сцене бог знает что и ходит в театр на что попало! Фаина Раневская Сергею Юрскому

Трогательные воспоминания гениального Сергея Юрьевича Юрского о коллегах и родителях. В особенности интересны главы о Товстоногове и "неудачных" постановках Юрского в БДТ, о Фаине Раневской, драматурге Александре Володине. У меня это не первая его книга, но почему-то они быстро заканчиваются, а по прочтении остается грусть..

 Все герои этой книги уже не здесь. Печаль и трагедия финала обрамляют земной путь ушедших, он становится видимым во всей полноте и потому так трогает и наполняет любовью сердца живущих.