Собрание сочинений в 30 томах. Том 15. Том 16. Красное Колесо. Повествованье в отмеренных сроках. Узел 4. Апрель Семнадцатого. В двух томах

Книга очень тяжела своей скрупулёзной детальностью. В определённый момент она уже походит на протокол заседаний. На фоне всего этого художественные вставки теряются, начинаешь забывать персонажей от одного упоминания до другого. Но, в то же время, она настолько огромна и подробна, что ты эту хронику уже не просто прочитываешь или прослушиваешь, а и проживаешь. Как будто вот сейчас ты закончишь рано или поздно эту книгу - и начнешь следующую, и так до конца жизни твоей. Это как каждое утро читать газету за завтраком.

Итак, апрель 1917-го года. На самом деле, захвачен и март, и май, и вообще из-за разности стилей точный период не назовёшь.

Чхеидзе, Гиммер, Стеклов, Чернов, Церетели - кто сейчас вспомнит эти фигуры, игравшие немаленькую роль в политической жизни весной 1917-го?!

Приезжает в Петроград Плеханов. Он уже старик. Его не хватает даже на сильную речь после прибытия. Как политический игрок и фигура ни на что уже не влияет.

Приезжает, в конце концов, Ленин. Через враждебную Германию, в запломбированном вагоне. Позиция Ленина и большевиков враждебна сразу и буржуазным силам, и левому фронту, сложившемуся на тот момент в Петрограде. Все они, например, стоят на оборонческой позиции, выступая за продолжение войны. В отличие от большевиков. Те за заключение сепаратного мира.

Но отношение к Ленину, между тем, несерьёзное. Все считают его позицию и программу настолько несуразной, а силу большевиков настолько несущественной, что на первых порах их выступлениям и вообще к ним, как политической силе, не придаётся значения. Его надо было сажать. Это понимают многие. Тот же Набоков. Но никто на это не пойдёт. Потому как силы и воли политической на это просто нет.

Усиливается конфронтация между Советом и Временным Правительством. Хотя Ленин считает, что никакой конфронтации нет - власть сейчас в России сложилась буржуазная, а Совет лишь поддакивает Правительству. Но по факту же это всё означает отсутствие власти.

Ошибка Милюкова в его воззвании к союзникам - она, по сути, не ошибка. Нечто подобное всё равно бы состоялось, это неизбежно, настолько была непоправимой непримиримость с ним Совета. Но всё-таки она стала поводом к началу травли и положила начало концу его как политической фигуры.

Добровольную отставку Гучкова я поддерживаю. Это не трусость. А понимание, что от тебя в этом бедламе уже почти ничего не зависит.

На политическую арену во весь рост выходит Керенский...

[Аудиокнигу прослушал в исполнении корифеев Юрия Заборовского и Евгения Терновского]