Мы атакуем с небес
Вертолетчики - это трудяги любых современных военных конфликтов, потому что именно на их плечи выпадают одни из самых ответственных и тяжелых задач. Доставка боеприпасов и эвакуация раненных, десантирование в условиях высокогорной местности, огневая поддержка в момент наступления, а также выполнение поисково-спасательных работ, во время которых запросто можно угодить в разряд нуждающихся о помощи. Вокруг сам черт ногу сломит; всюду визг пуль и осколков, под брюхом вертолета творится настоящий ад, со всех сторон враг старается поймать тебя в прицел и нажать кнопку спуска на гранатомете, чтобы смертоносный заряд сбил вертушку с курса.
Профессия военного летчика требует от него сноровки, мастерства, выдержки и профессионализма, который годами нарабатывают в учебных лагерях и центрах, однако стоит учитывать, что все махом меняется в тот момент, когда начинается очередная война, стирающая словно ластиком все старые наработки, планы и отработанные приемы. Вот и в нашем случае мы можем доподлинно узнать о том, как жили, воевали и старались уцелеть советские летуны во время боевых вылетов в Афганистане, где им приходилось биться насмерть не только с душманами, но и с самими собой, а также с Матушкой-природой, которая явно не любит, когда в ее пределы вторгаются столь наглым образом.
Анатолия Сурцукова стоит послушать хотя бы по той причине, что он сам служил в армейской авиации и прошел все стадии, начиная от штурмана-летчика и заканчивая заместителем командира эскадрильи. В какой-то мере это личность легендарная, так как за плечами автора накопилось около 700 боевых вылетов и не менее 3300 часов общего налета. Прожженный вояка, опытный летчик-снайпер, прирожденный ас и дитя небес, которого судьба сохранила для того, чтобы он написал свои мемуары и поведал широкой публике о том, с чем сталкивался и что терял во время Афганской кампании, когда наши парни выполняли свой долг, названный не иначе как интернациональным.
"Эскадрилья наносит удар" читается настолько легко, что поневоле у читателя раскрываются невидимые крылья за спиной. Только взмахни ими и ты уже летишь высоко над землей, обозревая обдаваемые жарким кумаром земли и укутанные снежным покровом шапки горных перевалов. Нужно сразу отметить, что Сурцуков пишет с огромной любовью и почтением на тему авиации, так как, исходя из его слов, становится понятно, что для автора больше нет ничего, что могло бы ему заменить небо, пропитанную запахом солярки и масел кабину, а также верность боевых товарищей и армейскую службу. Когда он начинает рассказывать, то нет и толики сомнения в том, что нас как-то обманывают, потому что такое нарочно не придумаешь.
В те времена Сурцуков был заместителем командира эскадрильи, а это говорит о том, что на его плечах лежала огромная ответственность за вверенных ему пилотов, технику и распорядок боевых операций. Много чего ему удалось повидать; и плохого, и хорошего, но тем не менее человек не озлобился, не ушел в себя и продолжил работать в столь опасных и смертоносных условиях. В своей книге он расписывает множество житейских ситуаций, например, речь его плавно течет и рассказывает об отношениях между офицерами в полку, об их привычках и характерах, более того, писатель каждого боевого товарища оценивает по их достоинствам.
Никто не остается обделенным вниманием, потому что постепенно мы знакомимся и с командиром полка, и с командующим эскадрильей, и с борттехниками, и со штурманами, и со многими другими ребятами. Все, чем жива память замкомэска, наполняет книгу животрепещущими воспоминаниями, посредством которых к жизни восстают давно погибшие люди, чья судьба был к ним не очень справедлива, ведь погибли они в расцвете сил и возможностей. Война у Сурцукова находится буквально везде, даже в моментах затишья и перекуров, когда офицеры обсуждают предполетные предписания или обедают в столовых. Тонкой линией она прочерчивает осознание того, что не все вернутся, а выжившим придется пройти покаяние.
Читать чьи-то мемуары всегда интереснее, чем пролистывать какой-нибудь художественный роман, так как реальность порой захватывает в сто крат жестче и круче. Чего стоит у Сурцукова описание боя в Панджшере или несомненный подвиг полковника Жукова, когда тот вырвался из плена чеченских боевиков спустя два месяца заточения? Надо понимать, что эти строки выстраданы, пронизаны нечеловеческой болью и ужасом, ведь так как над служивыми всегда занесен дамоклов меч. Один лишь шаг отделяет героев от гибели, а ведь дома их ждут дети, жены и матери. Да уж, война - тетка злая, она не считается ни с чем, и поэтому в душе у читателя зарождается чувство несправедливости и безысходности по отношению к такому раскладу.
Сурцуков пишет самозабвенно, с полной отдачей и куражом, не забывая дать место всем и каждому. Тут вам и рассказ о собаке, которая прониклась любовью к экипажу вертолета, и рассуждениях о предполетных обидах, и параллели между старыми вояками и только что прибывшими курсантами, которые вылупились из академии и пока еще не понимают всего, что им может угрожать в прифронтовой зоне. А уж как у автора получается передать ощущение полета, а? Тут это словами не описать, здесь важно поймать эту эфемерную стадию счастья, переплетенного с пацанским азартом, драйвом и мощной энергетикой, прошибающей любые запреты, границы и горизонты...
Коли уж зазеваешься или потеряешь управление, то пиши пропало, однако Сурцуков напоминает, что любой летчик обязан быть настоящим профи, если уж полез с головой в это дело. Надо полагать, что в Афганистане, где по советским пилотам стреляли из-за каждого куста или ущелья, учиться приходилось быстро, там день шел за два, когда ошибки почти всегда окрашивались человеческой кровью. "Эскадрилья наносит удар" для нас может быть интересна именно тем, что полностью погружает читателя в горячую атмосферу боя, когда, например, окружена разведрота и просит помощи, либо производятся поисково-спасательные работы. Дух захватывает, кровь бежит по жилам стремительно, а уши закладывает от рева многострадальных движков.
Фюзеляж прострелян и изранен, редуктора изрыгают из себя масла и смазку, пучки проводов разорваны и вот уже наш герой летит, полагаясь только на природное чутье и лишь слегка на сбивающиеся приборы. То тут, то там по броне стучат выстрелы, внутри грузового отсека вповалку лежат раненные и жестко отстреливается пулеметчик, а рядом со штурманом в блистере уже зияет пулевое отверстие. И ведь довозили, принимали на борт следующую партию десанта и неслись обратно в горловину пламени, свинцового шторма и гуляющей по камням смерти, собирающей умело свою кровавую жатву. Волосы на голове встают дыбом, но именно так и работали многие летчики тех лет, потому что иначе было нельзя.
Анатолию Сурцукову можно верить на все сто, если не двести, процентов, потому что этот человек прошел все, что только можно было пройти. Истинный пахарь войны, прошедший и Афганскую, и Чеченскую кампанию, знающий о всех превратностях тяжелой службы вертолетчика и его отношения к порученному делу. Из таких мужчин обычно предлагают делать гвозди, но для страны они нужны живыми, потому что подобных профессионалов не так уж и много, а рождаются они не каждый день. Еще будучи молодыми курсантами, они познавали всю подноготную полетов, посадок и высадок на крохотные пятачки, падая на головы врагам прямо с небес. Видать, кто-то их охранял свыше, ибо они выжили там, где гибло все живое.
Итог: перед вами настоящие военные мемуары от лица того, кто собаку съел на летном деле и прошел весь ужас Афганской войны. Читателю здесь предлагается взглянуть на жестокую правду, где вымыслу просто не остается места. Что-либо придумывать излишне, так как жизнь Анатолия Сурцуков и всех остальных его товарищей и без того напоминает закрученный боевик, в котором главный герой остается в живых вопреки всему ради того, чтобы в конце рассказать правду о том, что было тогда и чем они жили, ради чего сражались и вследствие чего погибали. Обязательно к прочтению, такую прозу нужно помнить, чтобы были живы те, кого уже нет рядом с нами.
3 понравилось
