Цитаты из книги Drei Kameraden

— Святой Моисей! в кои-то веки появляется настоящая девушка — красивая, непосредственная и, что самое важное, создающая атмосферу. — Тут он остановился. — Ты хоть знаешь вообще, что такое атмосфера? — Воздух, который накачивают в баллоны, — ответил я ворчливо. — Конечно, — сказал он с презрительным сожалением. — Конечно, воздух. Атмосфера — это ореол! Излучение! Тепло! Тайна! Это то, что дает женской красоте подлинную жизнь, живую душу.

«Нельзя говорить о деньгах с презренном. Многие женщины даже влюбляются из-за денег. А любовь делает многих мужчин корыстолюбивыми. Таким образом, деньги стимулируют идеалы, — любовь же, напротив, материализм. [...] Мужчина, — продолжал я, — становится корыстолюбивым только из-за капризов женщин. Не будь женщин, не было бы и денег, и мужчины были бы племенем героев.»

Человека теряешь только тогда, когда он умирает.

Очень стыдно ходить по земле и почти ничего не знать о ней.

Для оскорбленного чуства правда всегда груба и почти невыносима.

- Чем меньше у человека самолюбия, Робби, тем большего он стоит.

Я смотрел на нее. Она стояла передо мной, красивая, молодая, полная ожиданий, мотылек, по счастливой случайности залетевший ко мне в мою старую, убогую комнату, в мою пустую, бессмысленную жизнь... ко мне и все-таки не ко мне: достаточно слабого дуновения - и он расправит крылышки и улетит...

- Мужчины с большими деньгами в большинстве случаев отвратительны, Робби. - Но деньги ведь не отвратительны? - Нет. Деньги нет.

Всегда кто-нибудь умирает первым. Так всегда бывает в жизни.

На своем веку я видел столько мертвых, что любая болезнь была для меня все-таки жизнью и надеждой; я знал – можно умереть от ранения, этого я навидался, но мне всегда трудно было поверить, что болезнь, при которой человек с виду невредим, может оказаться опасной.

От водки ты делаешься злобным, а я – человечным. Вот в чем разница между нашими поколениями.

– Послушай, Готтфрид, ведь ты, кажется, знаток в вопросах любви, не правда ли? – Знаток? Да я гроссмейстер в любовных делах, – скромно ответил Ленц. – Отлично. Так вот я хотел бы узнать: всегда ли при этом ведут себя по-дурацки? – То есть как по-дурацки? – Ну так, словно ты полупьян. Болтают, несут всякую чушь и к тому же обманывают?

Как говорят, дают - бери. Даже, если не понимаешь, почему дают.

-- А я, Пат... у меня, конечно, есть недостатки, и я всего лишь шофер такси, но... -- Ты мой самый любимый, ты воруешь булочки и хлещешь ром. Ты прелесть!

Романтики — всего лишь свита. Они могут следовать, но не сопровождать

Я обозвал его плоскостопым декадентом; он меня - вылинявшим какаду; я его - безработным мойщиком трупов. Тогда, уже с некоторым уважением, он "охарактеризовал меня как бычью голову, пораженную раком, я же его - чтобы окончательно доконать - как ходячее кладбище бифштексов. И вот тут он просиял. - "Ходячее кладбище бифштексов" - это здорово! - сказал он. - Такого еще не слышал. Включу в свой репертуар! До встречи... Он вежливо приподнял шляпу, и мы расстались, преисполненные уважения друг к другу

Нужно, чтобы умирали только одинокие. Или когда ненавидят друг друга. Но не тогда, когда любят.

... самая тяжкая болезнь мира - мышление!

Свобода дороже любви. Но это понимаешь всегда только задним числом. Поверхностны только те люди, которые убеждены в обратном. Меланхолия возникает, когда думаешь о жизни, а цинизм – когда видишь, что делает из жизни большинство людей. Одиночество – настоящее, без всяких иллюзий – это уже ступень, за которой следует отчаяние и самоубийство.