Theatre

– Поганый евнух, что вы знаете о любви?!
– Ох уж эти мне женщины, – вздохнул Джимми. – Если пытаешься лечь с ними в постель, они называют тебя грязным старикашкой, если нет – поганым евнухом…

Она могла вызвать слезы по собственному желанию, это был один из её самых эффективных трюков, и теперь, хотя она не издала ни звука, ни всхлипа, слезы заструились у неё по лицу.

Джулия сбросила платье и белье, с размаху расшвыряла его по комнате. Затем, абсолютно голая, вскочила на кровать, постояла на ней минуту, как Венера, рожденная из пены, затем кинулась на постель и вытянулась в струнку.
– Что на вас нашло? – спросила Эви.
– Мне хорошо.
– Ну, кабы я вела себя так, люди сказали бы, что я хватила лишку.

То, что пишут авторы в наши дни, немногого стоит.

-Ну, знаете, ведь красавицей вас не назовешь.
-Ни одна великая женщина не была красавицей.

Не будьте естественны, на сцене не место этому. Здесь всё – притворство. Но извольте казаться естественным.

Она считалась образцом супружеской верности.

« Сыграть чувства можно только после того, как преодолеешь их. Джулия вспомнила слова Чарлза, как-то сказавшего ей, что поэзия проистекает из чувств, которые понимаешь тогда, когда они позади, и становишься безмятежен. Она ничего не смыслит в поэзии, но в актёрской игре дело обстоит именно так. »

Don't pause unless it's necessary, but then pause as long as you can.

Хорошие вести не лежат на месте!

Что толку иметь хоть какие-то связи, если не использовать их?

Я думаю, актёр просто дурак, если он женится молодым. Я знаю кучу примеров, когда это совершенно загубило человеку карьеру. Особенно если он женится на актрисе.

У меня в жизни больше не будет подобной минуты. Я ни с кем не намерена её делить.

Было в ней что-то, пресекающее всякую фамильярность; казалось, если зайдёшь с ней слишком далеко, горько потом раскаешься.

Он не был тщеславен: зная, что красив, он выслушивал комплименты по этому поводу не то чтобы безразлично, но так, словно речь шла о прекрасном старом доме, который переходил в их семье из поколения в поколение. Было известно, что это один из лучших образчиков архитектуры своей эпохи, им гордились, о нём заботились, но в том, что он существовал, не было ничего особенного, владеть им казалось так же естественно, как дышать.

Только женщина знает, на сто способна другая женщина.

весь текст шел по-английски, но в особо патетических местах они переходили на тарабарщину, звучавшую совсем как русский язык

Черт знает что. Никуда нельзя пойти, чтобы на тебя не пялили глаза.