Цитаты из книги Саломея

Сегодня меня посадят с Мэри Фаркар, которая любит флиртовать через стол со своим собственным мужем. А это не очень приятно. Я бы сказал — даже неприлично… но такого рода вещи все больше входят в моду. Просто безобразие, сколько женщин в Лондоне флиртует со своими собственными мужьями. Это выглядит совершенно противоестественно. Все равно что на людях стирать чистое белье

...whenever one has anything unpleasant to say, one should always be quite candid.

Memory is the diary that we all carry about with us.

красота ... любит, когда ей поклоняются в одиночестве

Как глупы все разговоры о равенстве полов. Когда дело доходит до самопожертвования, мужчины неизмеримо выше нас.

Три долгих года там не сеют И не сажают там, Три долгих года там не место Ни травам, ни цветам; Земля молчит, не шлет упрека Смущенным небесам.

Им кажется: убийцы сердце Отравит сок стеблей. Неправда! Взысканная Богом, Земля добрей людей: Алей цвет алой розы будет И белой цвет — белей.

... Чтобы жить, мы должны трудиться, а они дают нам такую скудную плату, что мы умираем. Мы корпим на них целый день, а у них груды золота в сундуках,наши дети вянут до времени, и лица тех, кого мы любим, грубеют и становятся злыми. Мы давим виноград, а вино пьют другие. Мы сеем хлеб, но наш стол пуст. Мы власти цепи, хотя они и невидимы глазу, и хотя нас называют свободными, мы рабы.

- Ваш брат Эрнест умер?

• Да, умер. Совсем умер.
• Какой урок для него! Надеюсь, это ему пойдет на пользу.

- Принеси мне самое ценное, что ты найдешь в этом городе. И принес ему ангел оловянное сердце и мертвую птицу.

• Правильно ты выбрал, - сказал господь. - Ибо в моих райских садах эта малая пташка будет петь во веки веков, а в моем сияющем чертоге Счастливый Принц будет воздавать мне хвалу.

- Это не твоё дело.

• Будь это моим делом, я бы о нем не говорил. Говорить о собственных делах - верх вульгарности.

My dear fellow, the truth isn’t quite the sort of thing one tells to a nice, sweet, refined girl. What extraordinary ideas you have about the way to behave to a woman!

Algernon. Well, what shall we do?

Jack. Nothing!

Algernon. It is awfully hard work doing nothing. However, I don’t mind hard work where there is no definite object of any kind.

Родиться или пусть даже воспитываться в саквояже, независимо от того, какие у него ручки, представляется мне забвением всех правил приличия.

Алджерон. Дорогая тетя Августа, я хочу сказать, что его вывели на чистую воду. То есть доктора установили, что жить он больше не может, вот Бенбери и умер. Леди Брэкнелл. По-видимому, он придавал слишком большое значение диагнозу своих врачей. Но, во всяком случае, я рада, что он наконец-то избрал какую-то определенную линию поведения и до конца не был лишен медицинской помощи.

На что нам душа человеческая? Она не стоит ломаного гроша. Продай нам в рабство тело твое, и мы облачим тебя в пурпур и украсим твой палец перстнем, и ты будешь любимым рабом королевы. Но не говори о душе, ибо для нас она ничто и не имеет цены.

Неведение подобно нежному экзотическому цветку: дотронетесь до него, и он завянет.

По нашим улицам, что не знают солнца, крадётся Нищета с голодными глазами, а за ней по пятам - Грех с истинным лицом. Беда будит нас поутру, и Стыд сидит с нами по вечерам. Но что тебе до всего этого? У тебя слишком счастливое лицо.

Правда не бывает чистой, а уж тем более святой.

Елджернон. Якщо я коли-небудь одружуся, то вже неодмінно спробую зовсім забути про цей факт.

Джек. Щодо цього, то я не маю сумніву, любий Елджі. Шлюборозлучний суд якраз і створено для забудькуватих.