На западном фронте без перемен. Три товарища. Триумфальная арка

Свободен лишь тот, кто утратил все, ради чего стоит жить.

Вера легко ведет к фанатизму.

Когда у человека уже нет ничего святого – все вновь и гораздо более человечным образом становится для него святым. Он начинает чтить даже ту искорку жизни, какая теплится даже в червяке, заставляя его время от времени выползать на свет.

Терпимость – дочь сомнения.

Болезнь нашей эпохи – благодушие мышления.

От оскорбления можно защититься, от сострадания нельзя.

…но когда сидишь, и потолок падает тебе на голову…

…щагающим автоматом…

…глаза, а не камни…

Одиночество – извечный референт жизни.

…человек одинок всегда и никогда.

…ночь, которая никак не может стать ночью.

Вечер, как огромная бабочка, распластал свои широкие коричневые крылья…

Темнота оглушает тебя словно маска с хлороформом.

…две души, затерявшиеся в ноябре…

Какое-то далекое, безликое воспоминание, бесконечная волна, которая прихлынув, хочет отнять и похоронить то, что когда-то выплеснула на маленький остров и забыла на нем, - крупицу человека, света, мысли…

…есть часы, когда не удивляешься ничему.

…раскаяние – самая бесполезная вещь на свете. Вернуть ничего нельзя. Ничего нельзя исправить. Иначе все мы были бы святыми. Жизнь не имела в виду сделать нас совершенными. Тому, кто совершенен, место в музее.

…ходящий катехизис морали…

Самый легкий характер у циников, самый невыносимый – у идеалистов

Шахматы – мир в себе. Покуда играешь, он вытесняет другой, внешний мир, …а внешний мир не так уж совершенен.

Ничто не повторяется. Повторяемся мы.

Жизнь –слишком серьезная вещь, чтобы кончиться прежде, чем мы перестанем дышать.

Жалкий танец на краю вулкана.

Беззвучная цензура между двумя вздохами.

Клыки времени, медленно вгрызающиеся в сердце.

Что позабудешь, того потом не хватает всю жизнь.

Дешево лишь то, что ты носишь без чувства уверенности в себе

Все начинается с потери независимости уже в мелочах. Не обращаешь на них внимания- и вдруг запутываешься в сетях привычки. У них много названий. Любовь – одно из них.

Если хочешь что-либо сделать, никогда не спрашивай о последствиях. Иначе так ничего и не сделаешь.

Счастье, где оно начинается и где кончается.

За упоением страсти он почувствовал преданность, за дурманом – чувство, за побрякушками слов – человеческое доверие…только мелочи объясняют все, значительные поступки ничего не объясняют…

Без любви человек не более чем мертвец в отпуске, несколько дат, ничего не говорящее имя.

Мгновение радости – вот жизнь.

Как фиалка вокруг сгоревшего дома.

Кто ничего не ждет, никогда не будет разочарован.

Разве может любовь быть совершенной, если каждую ночь, едва уснув, я теряю тебя?

..укус перебродившей страсти.

Дай женщине пожить несколько дней такой жизнью, какую ты ей предложить не можешь, и, наверняка, потеряешь её…
пахнет ожиданиями.

Орхидея из стали.

Как и у женщин. Мы ведаем смертью, вы – любовью.

Кто объясняет, тот уже оправдывается.

Определенность никогда не причиняет боль, Боль причиняет всякое «до» и «после».

Этот ангел думал, что спасает меня, а на самом деле пригвождал меня к кресту, чтобы я не ускользнул.

Нежный, обманчивый бальзам – слова.

Грудь с Эйфелеву башню.

…сердце моё осталось спокойным,…но что-то оборвалось внутри. Удар в солнечное сплетение. Об этому написаны тысячи стихотворений. И удар мне наносишь не ты, хорошенький, танцующий, покрытый легкой испариной комок плоти; удар исходит их темных закоулков моего мозга. А если моё внутреннее сотрясение сильнее, когда я вижу, как ты скользишь в полосе света, значит, случайно разболтался какой-то контакт…

Грохот грозы призрачно смешивался с ураганным ветром, словно Бог устал от людей и принялся обстреливать землю.

Кто слишком часто оглядывается назад, легко может споткнуться и упасть.

В сплошном мраке и блуждающий огонек – маяк

Бархатные глаза.

Зонтик мира.

Самая суровая и нежная литература.

Любовь не пятнают дружбой. Конец есть конец…