Радость поутру. Брачный сезон

В жизни каждого бойскаута рано или поздно наступает момент, когда ему приедаются до чёртиков добрые дела, и тогда он даёт выход своей человеческой природе.

-Я так мечтал потрясти Ист-Уайбли своим Синдбадом. Ты видела меня хоть раз в костюме Синдбада- морехода, Нобби?
-Нет.
-Тогда, считай, что ты не жила, Нобби.

Никогда не рановато пропустить рюмочку, если только что брёл по щиколотку в чёртовых Фитлуортах.

Странное испытываешь ощущение, когда настроился на стычку с противником, и вдруг убеждаешься, что никакого противника в поле зрения нет. Вроде как поднял ногу, чтобы ступить на последнюю ступеньку, а ступеньки не оказалось.

Бывают мгновения, когда мы, Вустеры, проявляем твёрдость- я бы даже сказал, непреклонность,- например, когда мне предлагают стоять над дядей Перси и наводить на него ужас.

Шёлковые узы любви не рвутся от того, что женская половина вдруг разозлится на идиотизм мужской половины и в пламенных речах доведёт свою оценку до его сведения. Как бы преданно не любила девушка избранника своего сердца, рано или поздно наступает миг, когда ей нестерпимо захочется размахнуться и влепить ему затрещену.

-По словам Дживса, Эдвину удалось дотла спалить «Укромный уголок». Это правда, Берти?
-Полнейшая правда. В счёт доброго дела за прошлую пятницу.

Я не встречал девушек, которые слушают. Скажешь «послушай» любой представительнице нежного пола, а она воспримет это слово как знак, что ей надо немедленно заговорить самой.

Понимаешь, первое, что должен сделать человек, которому велят быть остроумным и непринуждённым,- это спросить себя: насколько остроумным? До какой степени непринуждённым? Должен ли он, иными словами, умеренно лучиться, или же от него требуется распоясаться на всю катушку?

Но я хочу подчеркнуть, что я в данный момент далеко не так пьян, как намерен быть позже.