Комната влюбленных

...чужое счастье в лучшем случае кажется скучным, а в худшем - служит горьким напоминанием о том, что оно, в принципе, бывает на свете.

На томительных консультациях, набивших оскомину лекциях и нудных заседаниях кафедры он твердил себе, что занимается тем, что любит и умеет, а чего же ещё желать. Во всяком случае, следуя этой нехитрой философии, можно прожить жизнь не зря.

Удивительное дело, чем только писатели не делятся на страницах книг с совершенно разными людьми! Рассказывают вещи, о которых никогда бы не заикнулись не то что попутчику в поезде или трамвае, но даже и ближайшему другу. Впрочем, в конечном итоге всё вокруг – одна-единственная история, а мы все – её герои.

Влюбленный начинает замечать мелочи вроде протёршейся подкладки платья, заплатанной лоскутком не в цвет, булавки вместо потерянной пуговицы, высыпавшейся из сумочки на полу косметики. Ему дозволено видеть не только примадонну, но и женщину за сценой, заглянуть за кулисы, присутствовать при снятии грима и даже стоять у зеркала, перед которым она одевается, чтобы снова войти в роль.

Разве так уж нелепо верить в то, что нужная книга, или стихотворение, или даже нужные слова могут сделать человека лучше, главное – прочитать их в нужный момент.

Вся логика мира, все доводы разума, весь здравый смысл - ничто перед слепящей вспышкой интуиции, иррационального, животного инстинкта.

Так вот что значит быть влюбленным. Сидеть в незнакомой комнате, на скомканной постели, смотреть, как другой спит.

Главное не в том, чтобы нравиться, главное в том, чтобы обладать чем-то таким, чего ни у кого нет.

Иных людей встречаешь изо дня в день, подумала Момоко, а все равно всякий раз напрочь забываешь о них, так что ни лицо, ни голос, ни даже имя ничего тебе не говорят. А бывает, увидишь человека единожды - и помнишь потом все.

Таково абсурдное могущество слова - столь великое, что тянет за собой все остальное.

…люди могли бы обрести в поэзии своего рода утраченную веру. Разве так уж нелепо верить в то, что нужная книга, или стихотворение, или даже нужные слова могут сделать человека лучше, главное – прочитать их в нужный момент.

А сейчас он глядел, как солдаты этой некогда гордой армии бегают взад-вперёд, согнувшись в смиренном поклоне, таскают картонные коробки и деревянные ящики, подбирают разлетевшийся по лётному полю мусор и бумажки. Вот так начинается оккупация.

Прошлого больше нет. А если и есть, то это пустая комната, из которой вынесли всю мебель и ободрали обои.

Надо было меня разбудить. И не говори, что мне было хорошо во сне. Спать значит спать - тебе не может быть хорошо или плохо.

...вроде просто дышал, но слышал собственные вдохи.

Он запустил пальцы в волосы Момоко и самозабвенно прошептал:
— Такие черные, в жизни не видел ничего чернее. А знаешь, что говорят?
— И что же?
— Ничто не сияет ярче черноты.

Волчок знал по книгам, как можно, не моргнув глазом, влюбиться и так же мгновенно разлюбить. Ему доводилось читать про юных девушек, что за долю секунды читали всю свою судьбу в глазах незнакомцев, про мужей, что решали уйти от своих жен, пока подносили к сигарете зажженную спичку.

Порой ему думалось, что эта неспособность к глубокой печали выдавала некоторую ущербность его натуры, поверхностность ума, попросту не вмещающего в себя весь трагизм окружающей жизни.

Некоторых вещей ему никогда не понять, ведь он никогда не был в роли побежденного. Он пережил свою стремительную войну, но это ему было незнакомо. Он не знал, каково это — сначала почти полное уничтожение, а потом безоговорочная капитуляция. Это было особое знание, и оно порождало странное чувство нравственного превосходства и силы.

Он был молодым художником и делал зарисовки на каждом шагу, а она с первого взгляда влюбилась в его жизнерадостность. Он не расставался с блокнотом, у него скопились сотни рисунков - люди, места... Он называл это летописью времени.