Апокалипсис Welcome

Негласный лозунг последних утекающих минут конца света – «Сделай то, чего не успел сделать при жизни». Семь бед – один ответ. Трахни девушку своей мечты. Съешь пять кило икры за один присест. Угони у Рамзана Кадырова «порш-кайен». Промчись со скоростью 250 км/час.
И мало кто понимает – во всем этом не осталось смысла.
Жуешь икру – во рту могильный тлен, секс напоминает любовь между снулыми рыбами, алкоголь, хоть и по-прежнему «забирает», по вкусу – чистый керосин. Все люди превратились в нежить. И те, кто жил на Земле, и другие, поднявшиеся из могил, – сейчас уравнялись в ранге мертвецов.

Это светило спокон веку обладало статусом божества, и ему не требовалось прилагать для своей популярности особых усилий. Земным народам издавна свойственно обожествлять то непонятное, до чего они не могут дотронуться пальцем. Фаэтон греческого бога Гелиоса, несущий огненные колеса по раскаленным облакам, возможно, не раз сталкивался с желтой повозкой норвежки Сунны, объезжая золотую колесницу египетянина Ра, навстречу обозу капризного славянского божества Ярилы. А за дорожными инцидентами злорадно наблюдал индуистский бог Сурия, придерживая поводья семи своих лошадей, сверкающих солнечным светом.

Бессмертие — фетиш человечества. Люди исступленно мечтают о нем, но при этом часто не знают, как занять свободный вечер, страдая от скуки. Обреченные жить вечно — хуже прокаженных. Им не найти покоя — они бегут из страны в страну, чтобы не вызвать подозрения окружающих, избежать вопросов: почему они не стареют? Это не дар, а проклятие. Они всегда одиноки. И жены, и дети, и близкие друзья — все, кого ты любишь, умрут. Ты увидишь их смерть, закроешь им глаза, бросишь горсть земли на могилу — но сам будешь жить. Суицид? Бесполезно. Режь себе вены, травись ядом, бросайся с горы — ты не заглушишь и частичку своего горя. Твоя жизнь продолжается — она будет бесконечна, и ты никогда не соединишься с теми, кого любил, в загробном мире: ибо не в состоянии познать счастье смерти. Так они и живут — без страсти, без эмоций, без любви, иссушая тело в скуке и боли, безрадостно глядя на меняющиеся очертания мира.