Цитаты из книги Дневник

От знаменитых художников до строительных подрядчиков, мы все хотим оставить свою подпись. Свое вечное влияние. Свою жизнь после смерти. Мы все хотим сообщить свою суть. Никто не хочет быть забытым.

уметь определять, когда люди лишь изображают симпатию к тебе, - не такой уж и великий навык, чтобы им стоило овладеть.

"Мы были здесь. Мы здесь сейчас. Мы всегда будем здесь. И мы опять потерпели крах."

Теперь улыбнись - если еще можешь.

Если эмоция может создать физическое действие, то воспроизведение физического действия может воссоздать эмоцию

Сегодня самый долгий день в году — но теперь все дни такие.

Каждый раз, когда какой-нибудь доброжелатель заставляет тебя продемонстрировать, что у тебя нет таланта, и тычет носом в тот факт, что у тебя не вышло воплотить единственную мечту в твоей жизни, — выпей вина.

Забыть боль непросто, но ещё сложнее - помнить о радости.
Счастье не оставляет шрамов.

Может быть, человеку нужны страдания, чтобы он осмелился делать то, что действительно любит.

Забыть боль непросто, но еще сложнее - помнить о радости.

Трудно забыть боль, но еще труднее вспомнить радость. Счастье не оставляет памятных шрамов. Мирное время ничему не учит.

Почему кошмарная батальная сцена вроде «Герники» Пикассо может быть прекрасной, тогда как картина, где два единорога целуются в цветнике, может выглядеть как дерьмо? Хоть кто-нибудь знает на самом деле, почему ему что-то нравится? Почему люди делают то, что делают?

Если верить графологии, когда берешь указательный палец и обводишь им чей-то почерк, или просто берешь деревянную палочку или ложку, и пишешь поверх написанных слов, то можно в точности ощутить, что чувствовал писавший, когда выполнял надпись.

Усвоить тебе нужно одну вещь - ты оказался сплошным сраным разочарованием.

Каждый приговорен к тому, чтобы оставаться собой.

в мире нет ничего особенного. никакой магии. сплошная физика. физиология

-«Мона Лиза» Леонардо — всего лишь тысяча тысяч мазков краски. «Давид» Микеланджело — лишь миллион ударов молотом. Каждый из нас — миллион кусочков, правильно собранных в целое, не более того.