Пятиэтажная Россия

Ужасное чудо цифрового фотоаппарата состоит в том, что запечатлённых мгновений сделалось так много, что они стали менее ценными, чем не запечатлённые.

Самые неистовые и печальные развратники на свете — это добропорядочные супружеские пары, тщетно пытающиеся вернуть былое волнение и прежний трепет от обладания друг другом.

Ужасное чудо цифрового фотоаппарата состоит в том, что запечатленных мгновений сделалось так много, что они стали менее ценными, чем не запечатленные.

С какой суммы счета пьянство превращается в светскую жизнь?

"Жизнь дольше любви, - однажды сказала мне Антонина Коденева, знаменитая в Костроме владелица службы знакомств "Купидон". - У меня клиентки так описывают романтический вечер с мужьями: "Сели в машину, поехали, продуктов на неделю набрали!""

Без друзей, между прочим, еще можно прожить, а вот без врагов — никак. Только они всерьез нами и интересуются.

Каждую вторую бутылку коньяка в Москве покупает женщина.

А вот это, знаете ли, не новость. Из чего сделаны москвички, еще сорок лет назад знали шоколадье Бабаевской конфетной фабрики. Старые, опытные, бабаевские шоколадье. Коренные москвичи. Позвольте привести вам рецептуру карамели «Москвичка».

Внутри — ликерная начинка с добавлением сгущенного молока и спирта. Сверху — слой шоколада.

А в маленьком городе одиночка не выживет. Точнее, не приживается. Почти чужак, он не укоренен, не вписан в структуру города. Неженатый юнец, незамужняя девушка не воспринимаются городом всерьез как не прошедшие инициацию.

Жизнь коротка, и ничего особенного в ней не будет.

Слабость берется как бы извне — из желания, алчбы, гедонизма, жажды жизни, а сила таинственно растёт изнутри - из самоограничения.

Я думала о том, почему именно «школьные» романы так оглушительно популярны в последние годы. Мы чувствуем себя обобранными, вот почему. Может быть, именно в ранней юности было пропущено что-то самое главное? Все ведь, как водится, ждали чуда, а никакого чуда не произошло. Чрезвычайный интерес вызывают книги о чудесных школах — не с волшебниками, так хоть с вампирами.

С отроческих годков нас выучили тому, что плохо заниматься незащищенным сексом. Но забыли предупредить, что мы будем вступать в незащищенные браки.

Не впервые колеблются устои брака. Периоды устрожения морали и периоды вольности нравов сменяют друг друга. История дышит — вздох, и грудь поднимается, вздымается, пудрится, приклеивается мушка, перси рвутся из кружевного гнездышка, «вот-вот заголится девка»; выдох — грудь опускается, опадает, и вот уж надевается блузка с плотным нагрудником, с воротником-стойкой; медальон с локонами дорогих покойных родителей.

в Австралии в пятидесятые годы случилось первое гуманитарное восстание зеленых - они пожалели овец, которым во время стрижки причиняются немалые страдания. Фермеры знаешь как им отвечали? "Никто не ценит того, чего слишком много. У нас много овец, мы их не жалеем. У вас, в городах, много людей. Вы их не жалеете".

Не все коту творог, пора и жопой об порог.

Ее трудно желать — семью. Потому что ее трудно строить и трудно сохранять. Семья — не прихоть. И что бы ни случилось с браком, семья никуда не денется.

Семенов Тянь-Шанский (блестящий географ, урбанист конца XIX века) делил губернские и уездные центры на города с душевной бойкостью и города с неподвижной идеей.

Принципиальный человек невозможен для семейной жизни в наше время. Он заведомый страдалец. Его прекрасная ограниченность роднит его с драгоценностью, но жить с мучеником за идею куда как тяжело.

Сегодня трудно представить себе страничку брачных посланий в "Известиях" - пусть и опростившихся. Тут ведь дело не в физиономии издания, а в позе, в которой оно стоит. У "Известий" она все еще величественная.