Пятиэтажная Россия

Первые минут пятнадцать чтения я недоумевала, как же издатели допустили такую оплошность и вклеили в обложку книги неизвестной мне Евгении Пищиковой произведения Татьяны Толстой. Даже фотография на обороте похожа, не визуально, а фактурой — плотная немолодая дама, которая на тебя, читателя, даже не смотрит (и слава богу, потому что взгляд тяжёлый, не иначе), а вглядывается куда-то вдаль, наверное, прямо в судьбы родины. Через пятнадцать минут я всё же нашла существенное отличие. Татьяна Толстая пишет публицистику. Спорную, довольно резкую, на любителя, с характером, но, самое главное, с выводами, собственными мыслями, пусть даже от некоторых из которых хочется немедленно сплюнуть. А Евгения Пищикова пишет статьи. Просто статьи. Она мастерски собирает интересный материал, упорядочивает его, создаёт интересную историю, нагромождает любопытные факты и... Пшик. Вывода из этого никакого не следует. Популярный в журналах жанр зарисовок, когда автор даже и не пытается что-то сказать, а просто рисует картинку или рассказывает факты, что, где и когда произошло.

Идём дальше. Когда стало понятно, что это не публицистический сборник и, тем более, не "литературно-художественное издание", как гордо значится где-то в глубине обложек, а просто нарезка статей, которые не всегда точно объединены общей тематикой, стало как-то обидно. Единственная художественная обработка всех этих статей, чтобы превратить их в подобие сборника — деление на четыре раздела, которое очень шаткое и условное. А так госпожа Пищикова даже поленилась вычитать все тексты один за другим и как-то подогнать из друг под друга. В результате одна и та же цитата встречается в разных статьях через несколько страниц, в одном месте бодренький мат звучит прямым текстом, в другом "запипикивается" точками. Неужели художественная ценность х*я может как-то измеряться, что в одном месте он будет горделиво выпирать из текста, а в другом — кокетливо драпироваться в цензуру? Или это как-то обусловлено, что в какой-то теме пресловутый орган можно во всей красе показывать, а в какой-то нельзя?

Отталкиваясь от темы мата — Пищикова мне стала неприятна после этого сборника. Попробую объяснить хоть как-то логически... Вот пишет она о каком-то конкретном персонаже — и выходит у неё хорошо, интересно, с любовью даже иногда. А когда хоть чуть-чуть попытается обобщить, то сразу проступает эстетика дешёвых (и не очень дешёвых) журналюг (не путать с журналистами) — дескать, я вам сейчас расскажу с высоты своего полёта про быдло, лохов, филистеров, мещан, обывателей (поспрашивайте знакомых журналюг, если есть, ещё пяток обозначений целевой и описываемой аудитории они вам подкинут). Извечное многострадальное "вот я тут вся такая в белом" в исполнении тысячного автора успевает надоесть. Ну, в самом деле, если ты не из народа, не любишь его и презираешь, если тебя окружают "гопы" и "идиоты", то зачем тогда писать о них? Может, и правда не понимаешь их? И действительно получается какая-то неправильная индукция — если одна из знакомых семей или частных персонажей госпожи Пищиковой делает что-то именно так, то и все россияне делают именно так и никак иначе. При этом сама Пищикова старается, как видимо, работать и на белых, и на красных, попеременно чередуя "высокую лексику", скажем так, интеллигентные обращения, многочисленные ссылки на литературные произведения и так далее, но при этом щедрой рукой рассыпая многочисленные "Ба", "Опаньки" и прочие просторечия и искренне гордясь собой, когда в текст удаётся к месту или нет ввернуть что-нибудь нецензурное. Особое умиление у меня вызывают рассказы о себе в третьем лице, когда она называется то "Журналисткой П.", которая (внимание, дальше идёт признак того, что это не интеллигенция какая-то, а самая что ни на есть народная "пятиэтажная" дама) напивается в зюзю и валится с ног, то Женечкой П., которую коварная злодейка-редакция заставила писать статью на очередную тему. Всё это мы уже видели в исполнении Толстой, да и не только, в повторении это всё кажется просто пародией, а не особенным авторским стилем.

Всё же, как журналист Евгения неплоха. Если читать понемногу, по одной статье в день, как это было бы, например, с газетой, то будет даже весьма развлекательно. Чувство юмора (когда его не клинит на журналистских клише и дурных каламбурах) у Пищиковой есть, хороший литературный и культурный бэкграунд —тоже. Я даже взяла на вооружение очень хороший термин для "ура-патриотов" — "профессиональные славяне". Очень хорошо же. Микротемы статей тоже любопытны и всем знакомы: ковры на стенах, странности российского брака, традиции, тамада на свадьбе, сдача бутылок, зло ли бабло (список можно продолжать и продолжать). Если бы она публиковала свои статьи где-то в области газет, которые я читаю, то я бы с удовольствием прочитывала её колонку (и, увы, почти тут же бы забывала). Если бы эту книгу честно обозвали "сборником эссе" или "сборником зарисовок", я бы тоже добавила одну звёздочку к оценке. А так — увы — если ты берёшься писать книгу о таком масштабном явлении, как Россия, а вместо, собственно, книги подсовываешь серию словесных фотографий, то это не дело. Да, мы все знаем, что у нас все сплетничают, что в супермаркетах просроченные невкусные продукты, что по выходным мы ездим на дачу, показывать солнцу филейную часть, копаясь в грядках. И что? К чему эта книга? Просто показать, что Евгения тоже это знает?

Флэшмоб 2011, спасибо за необычный совет knigozaurus . Несмотря на не слишком высокую оценку — было крайне познавательно.

Чем отличается «Пятиэтажная Россия» от, например, «Одноэтажной Америки»? Отсутствием единой планировки, общего замысла. По всему понятно, что первая книга журналистки Е. Пищиковой – не вполне книга, а сборник эссе, публиковавшихся в разные годы и, так скажем, делавшихся в разном настроении. От интуристовских проституток или председательницы дворянского собрания монолог переходит к семейной паре дальнобойщиков или профессиональному тамаде. Заканчивается цитата Лидии Гинзбург, Александра Шмемана там, ну, кого принято цитировать, и начинаются брачные объявления из провинциальных газет. Комичные сплетенки, как Таня четыре раза уходила от Миши, элегантно превращаются в драму Шекспирову. Пищикова не гнушается вульгарными анекдотами и матюжными прибаутками, откровенно перегибает палку, передёргивает, даже сводит самые приземлённые бабьи счёты: «Ах, я выпила лишнего? А ты – ты [стыдно повторять]!» Ну а как ещё рассуждать о морали и нравственности бывшего СССР, если не матерясь в три бревна? Вот характерная подглавка «Пятиэтажной России». Молодой женщине надоел супружник, и она затеяла роман с турецким строителем, который одарил её кожаным пальто. Пальто почему-то уело мужа, и он ушёл в ночь, поклявшись отомстить (sic!). Просыпается изменщица в шесть часов – воняет. На кухне в стиральном баке бурлит что-то смрадное и – о Господи! – с солдатскими пуговицами. С чего дурная баба решила, что муж убил и сварил любовника? оставим на совести бразильских сериальщиков и злобного подсознанья. И ведь точно сварил, мститель. Пальто. Пуговицы раскисли, обнажив армейское дешёвое нутро. Объятия с мужем, поцелуй в диафрагму. И журналистка на полном серьёзе продолжает: Наша героиня поняла, что всё ещё любит мужа? Нет... Любовь действительно прошла. В телесном, интимном смысле они как были, так и остались друг другу не слишком-то желанны. Она испытала не страх за мужа, не боязнь остаться одной, а то, что интересы семьи представляют для неё бесконечную ценность. Что любви нет, а семья не разрушена. Существует. И дело тут не в привычке и пресловутой родственности, а в той работе, которая была потрачена на её строительство. Семья строится по законам сообщества, коллектива, и, как всякий коллектив, имеет собственное чувство самосохранения. При этом интересы семьи совершенно не обязательно совпадают с личными интересами каждого из домочадцев… Если солдаты захотят выжить, погибнет подразделение. Что-то в этом роде происходит и с семьёй. Помните, у Мериме на спор начали проповедь с непечатных слов: «Братия, чтоб вас растак и разэдак! не мучили черти в аду…» Всё, что обсуждает Пищикова: от трёпа пьянчужек за гаражами до чинной беседы генеральш за чаем, от Матиаса Руста до пучеглазой глубоководной зае…атки (так в тексте), от бытового православия до сбора пустых бутылок – всё подвёрстывается к такой нехитрой, в общем, проповеди: семья превыше всего. Киндер, кюхе, кляйдер юбер аллес. И да, ещё где-нибудь сбоку надо пристроить кирхе, чтобы жаловаться на гулёну-мужика замест парткома. И политическое кредо, и имущество, и философия, и милосердие, и воспитание детей, и этика, и анатомия с физиологией, и пьянка с адюльтерами, и сам Творец Вселенной имеют право на существование лишь постольку, поскольку полезны Её Величеству Семье. С одной стороны, здраво. Выживать в одиночку – почти всегда дохлый номер, а семья = работа, труд. Но нужна ли работнику работа без родственности, без интереса и желания, без даже привычки, без любви, в конце-то концов?! Работа просто потому, что столько уже вложено – бросать жалко? Работа ради работы ради работы ради работы, и т.д. в периоде? А каково «домочадцам» в роли чемодана без ручки? Это гладко и христианнейше на бумаге: трудись, жертвуй, не смей рассчитывать на отдачу. А на деле ведёт к истерическому неврозу и созависимости. Но я далека от того, чтобы объявлять статьи Е. Пищиковой плодом названных патологий. Болеет пациент, а не врач, действительность, а не тот, кто её живописует. Благодарю knigozaurus и флэшмоб 2011 года за отрадное знакомство с редкой птицей российской фауны: журналистом, который не боится быть любознательным и размышлять.

Большой сборник небольших заметок о жизни разного народа, и простого, и не очень простого. Стиль напоминает ЖЖешный, что сразу для меня стало большим минусом – не люблю я такого. Но это же флэшмоб – сказала я себе и с энтузиазмом взялась за чтение. Страниц через десять я поняла, что не понимаю, о чем читаю, глаза скользят по строчкам, а в памяти ничего не остается. А то, за что хоть немного, зацепилось внимание, вызывает раздражение. О покупках в семье скромного достатка:

Дашин телефон стоит больше недавно купленного холодильника. Баловство и потакание капризам — вот что это, на первый взгляд. — Нет, — объясняет Татьяна Владимировна, — так надо. Такие же телефоны купили всем ее подружкам, это сейчас важно для нее. Нельзя завидовать в таком возрасте. Будет завидовать — испортится.

Да что же за подружки у девочки из простой семьи? У меня растет дочка, она уже не ребенок и если честно, я не могу представить себе покупку дорогущего телефона при условиях благосостояния семьи, описанного в этой зарисовке. А ведь именно на этом примере объясняется философия покупок, присущая героине данного очерка. Или вот момент:

Между тем квартира у нашей героини в окраинном районе, в пятиэтажке. Весной она сажает деревья вместе с юнцами, которым повезло жить рядом с предводительницей дворянства, а два раза в год эта же гопа делает генеральную уборку подъезда. Отношения с соседями у нее при этом не испорчены. Это ли не доказательство непоколебимой внутренней силы?

Вроде как все правильно, но почему все молодые люди этого дома обозваны гопотой?

Обычная повседневная жизнь, разложенная писательницей по полочкам, стала какой-то чужой и мерзкой. И вроде все правильно написано, но при этом как-то загажено выводами и комментариями. Признаюсь честно, главу, посвященную ток-шоу «Дом-2» я пропустила, так как я не поняла о чем там вообще речь (каюсь - никогда не смотрела сие творение телевизионщиков). Ближе к середине ловила себя на том, что я не читаю, а просто листаю страницы, рассматривая картинки. В общем, читала я эту книгу три месяца, и так и не дочитала. Бросила на середине.

Прочитано в рамках флэшмоба – 2011. Извините, knigozaurus – не понравилось, не мое(