Если Вы сбалансированы в настоящем моменте, вы живете в Вечности. Когда разум устойчив, для вас нет ни прошлого, ни будущего, только настоящее. Не живите мыслями о будущем. Только настоящее реально. Ум уносит нас к мыслям о будущем с его планами, волнениями и сомнениями. Память отвлекает на прошлое, сожалея и пережевывая дела давно минувших дней. Только самость поддерживает нас в настоящем, ибо божественное присутствует только в текущем моменте. Прошлое, будущее и настоящее сливаются в единое целое в каждой асане, равно как мысль, слово и действие.

У многих йога ассоциируется с отказом от мирской жизни с ее обязательствами и убеждениями, а также с крайней степенью аскетизма, доходящей порой до умерщвления плоти. Но разве не бóльшим вызовом и не бóльшим достижением станет просто продолжать жить в миру с его неустойчивостью и искушениями, блюсти самоконтроль в обычной семейной жизни? Быть духовным не значит отречься от тела. Напротив, активное тело станет прекрасным помощником в Путешествии к духовности. Йога — древняя и традиционная, как цивилизация, наука, но она сохранилась вплоть до современности как способ достижения необходимой жизнестойкости. Она требует от нас не только развития сильного тела, но и осознанного и сконцентрированного ума. Йог знает, что тело является как храмом для души, так и кораблем для странствия к внутренней сущности. Достижения в области духовного начинаются с заботы прежде всего о физическом теле.

Практикующему йогу постепенно открываются восемь лепестков этого учения. Это, прежде всего, внешние этические дисциплины (яма), соблюдение внутренних этических законов (нияма), позы (асаны), контроль над дыханием (пранаяма), контроль над чувствами и полное от них абстрагирование (пратьяхара), сосредоточение (дхарана), медитация (дхьяна) и полное растворение в блаженстве (самадхи). Эти элементы подобны лепесткам, распускающимся в великолепном лотосе. В своем Путешествии по тонким оболочкам (кошам) — от самых внешних до глубинного «я» — мы изучим каждую из ступеней или лепестков йоги, описанных в «Йога-сутрах». Для настоящего искателя истины они не утратили своей ценности со времен Патанджали. Бессмысленно надеяться понять и гармонизировать эти оболочки, не принимая во внимание представления и практики, исходящие из восьми лепестков. 

Когда вы начинаете заниматься йогой, вы все еще живете в своем уме и эмоциях, в своей комнате с проведенным Интернетом. Вы изучаете статьи и книги на темы, как лучше питаться, как тренироваться, читая то, от чего бы взвыло любое дикое животное. Но вы не знаете, как жить, вы знаете только то, чего вы хотите. Инстинкт практически полностью подавлен. С помощью практики асаны и пранаямы сначала мы движемся от ума и очищаем свое тело, эмоции и внутренние органы. Инстинкт оживает. Пробужденный в теле разум движется и автоматически начинает диктовать вам, какую пищу стоит предпочесть, когда и сколько есть, когда отдыхать и сколько спать.

Человеку свойственно с рождения противиться переменам, потому что мы чувствуем себя более спокойно в знакомой обстановке и опасаемся неуверенности от незнакомой ситуации. Нам проще жить в рутине семейного круга и стараться избегать чувства, что за всем этим есть что-то еще. Но жизнь неизменно колеблется, движется и балансирует между знакомым и незнакомым. Мы не готовы столкнуться с потоком жизни. Мы ищем свободы, но отчаянно хватаемся за собственную клетку. Конфликты, противостояние, столкновение интересов и идей, коллизии эго и ограниченность восприятия происходящего — все это неотъемлемая часть нашей жизни. Йога предлагает свое решение для всех этих превратностей — научиться приспосабливаться к окружающему миру и развивать себя. Ключ в том, чтобы контролировать нервные расстройства и ментальную неустойчивость. В трудной ситуации многим придет на выручку осознанный самоконтроль.

Ясно одно: воля эго конечна, потому что конечно само эго. Это просто личный атрибут каждого из нас, просто сумма пережитых когда-то опытов. Если воля исходит из головы, она всегда будет навязана, а кроме того, ее будет всегда недоставать, потому что источник ее конечен.
Воля, бьющая из разума сердца, связана с бесконечным ресурсом – космическим разумом (махатом ) и космическим сознанием. Это колодец, которому никогда не грозит пересыхание. В йоге воля, или побуждение к действию, которое исходит из универсального сознания, называется прерана .

Что я подразумеваю под словами: «Все жаждут самадхи, не только через йогу, хотя это проверенный, безопасный, но медленный способ»? Люди ищут того же в наркотиках, алкоголе, опасностях экстремального спорта, сексуальной страсти, романтичности музыки и красоте природы. Есть тысяча способов, и все они предполагают выход за пределы страдающего эго в блаженном единении с чем-то более совершенным, чем мы. Когда мы проливаем слезы по двум погибшим влюбленным в конце фильма или по исправившемуся герою, мы выражаем свое собственное стремление избежать внутренних конфликтов, объединиться с чем-то великим, открыть что-то через потерю знакомого — бесконечный, потрясающий горизонт неведомого.

Для новичка самадхи особенно притягательно. Но не стоит быть одержимыми. Для начинающих это может показаться только восхвалением себя, каким они его знают. Точно так же взявший ракетку в первый раз мечтает выиграть Уимблдон или открытый чемпионат США по теннису. Порой начинающие рассказывают сказки о легком вхождении в самадхи, и многие готовы с удовольствием воспользоваться их доверчивостью. Самадхи должна прийти сама по себе. Ее невозможно передать словами. Вы даже не можете спросить кого-нибудь: «Ты медитировал два часа?» Откуда он может это знать? Это состояние вне времени. Это переход от обыденности к неведомому и обратно. Нельзя сказать: «Я иду медитировать» или «Я медитировал в течение двух часов». Если мы знаем, который сейчас час, значит, мы были в себе, а не в Бесконечности, где линейного времени в обычном нашем понимании не существует. Это особенно относится к самадхи. Никто не может констатировать, что он в состоянии самадхи. Он не может говорить и общаться. Это опыт, где «Я» исчезает. Объяснения подвластны только «Я», так что объяснить ее невозможно.

Стоит отметить, что между теорией эволюции Дарвина и йоговской концепцией нет явного противоречия. Йога верит в существование Бога, но он не представляется ей эдаким кукловодом, одновременно дергающим за триллионы ниточек. Мир, каким мы его знаем, насквозь пропитан вселенской душой, но не управляется ей напрямую. Вот так выглядит картина мира в полном соответствии с концепцией йоги. Йога считается философией дуальности, поскольку верит в природу с одной стороны, и в душу — с другой. Для нее дух есть дух, Природа есть природа. Они взаимодействуют, но душа — это высшая, неизменная реальность. Природу также стоит воспринимать всерьез, потому что мы ее часть и существуем бок о бок. Оставить ее в стороне, как иллюзию, как это ловко сделали остальные философы, с точки зрения йоги было бы глупо. Но и принять проявленную природу как единственную реальность — вопиющее неведение. Для йога это просто еще одна непокоренная вершина.

Иногда я говорю своим ученикам, что то, чем они занимаются в моем классе, строго говоря, не является йогой. Причина в том, что, хотя на уроке вы, несомненно, занимаетесь и, остается надеяться, чему-то учитесь, вы все же подчиняетесь Мастеру. Направляющий разум исходит от него, и вы просто следуете за ним по мере своих способностей. А дома вами управляет собственный разум, и прогресс полностью на вашей совести. К тому же вы целиком и полностью зависите от своей воли. Она больше не опирается на силу, харизму или строгость вашего Мастера. Она исходит от вас, и эффект от этого получается глубже. Это не йога тела для тела, а йога тела для ума и разума. В этом и заключена огромная разница между просто практикой и садханой. Садхана — это путь достижения. При правильных подходе и исполнении это достижение чего-то истинного, реального, а потому ведущего к очищению и освобождению. Это и считается садханой, а не просто механическим повторением упражнений или йогабхьясой. Итогом садханы станет обретение мудрости. Это слово переводится как «паломничество», поскольку это действительно Путешествие, а не однообразный механический труд бездумной практики.