Семнадцать мгновений весны. Майор Вихрь

Государства – как люди. Им претит статика, их душат границы, им нужно движение – это аксиома. Движение – это война.

Самолюбие – как нижнее бельё: его надо иметь, но необязательно показывать.

Спасая жизнь одним, можно неизбежно погубить жизнь других.

Чужая глупость всегда смешна.

Последователем быть хорошо, но подражатели жалки.

Я люблю молчунов… Если друг молчун – это друг. Ну а уж если враг – так это враг. Я таких врагов уважаю. У них есть чему поучиться.

Когда в чудеса начинают верить солдаты, тогда кампанию следует считать проигранной.

Вы верите в обезьяну в человеке. А я верю в бога в человеке.

– Я всегда жалею адъютантов, – сказал Штирлиц, – им постоянно нужно сохранять многозначительность: иначе люди поймут их ненужность.

– Вы не правы. Адъютант очень нужен. Он вроде красивой охотничьей собаки: и поговорить можно между делом, и, если хорош экстерьер, другие охотники будут завидовать.

Это свойство русского человека за границей – считать соплеменника товарищем, а знакомого, пусть даже случайного, - закадычным другом – тоже было точно подмечено Штирлицем…