Чувство и чувствительность

Поступая дурно, мы всегда это осознаём и в таком случае вся приятность бывает испорчена

Вы поступаете со мной жестоко! Вы пытаетесь обезоружить меня доводами рассудка и насильно меня переубедить. Но своей цели вам не достичь!

Окажите любезность сжечь мои каракульки, а кольцо с моими волосами, ежели угодно, оставьте себе.

Но кто бы ни были эти презренные твои враги, не допусти, чтобы они злобно торжествовали победу, но покажи, как уверенность в своей незапятнанности и чистоте намерений твердо поддерживает твой дух.

Порой полагаешься на то, что они(люди) говорят о себе сами, гораздо чаще - на то, что говорят о них другие люди, и не даешь себе времени подумать и судить самой

Мне противна любая пошлость выражений, и порой я не высказываю своих чувств, потому что не нахожу для излияния их достойного языка, а лишь избитые, тривиальные сравнения, давно утратившие смысл.

— Боюсь, — сказала Элинор, — приятность еще не залог приличия.

— Напротив, Элинор, более верного залога и найти нельзя. Преступи я истинные требования приличия, то все время чувствовала бы это: ведь, поступая дурно, мы всегда это сознаем, и в таком случае вся приятность была бы для меня испорчена.

Теперь, когда вежливость уже не замыкала уста, сожаления и негодующие возгласы посыпались со всех сторон.

Но до тех пор, пока воображение других людей подстрекает их неверно толковать наше поведение и выносить суждения, опираясь на никчемные пустяки, наше счастье всегда в известной мере предано воле случая.

Как всякий человек, я хочу быть счастливым, но, как всякий человек, быть им могу только на свой лад.

Рассудок всегда умеет найти доводы против того, в чём ему не слишком хотелось бы убедиться.

"Для меня одобрять – значит любить. На более слабое чувство я неспособна."

Разлука могла угасить это чувство, или обстоятельства потребовали, чтобы он его подавил, но ей никак не верилось, что этого чувства вообще не существовало.

Марианна была не более способна описать масть собаки, чем сэр Джон – тонкости души ее хозяина

Делить своё сердце она не умела и со временем отдала его мужу

Если мои друзья готовы будут пренебречь неудобствами дальней дороги, чтобы навестить меня, то они могут не опасаться, что мне негде будет их принять.

«Воспрепятствовать их приезду, однако, было теперь невозможно, и леди Мидлтон, как истинно светская дама, философски смирилась с неизбежным и лишь кротко пеняла мужу не чаще пяти-шести раз на дню»

Она была скупа на слова, ибо в отличие от большинства людей соразмеряла их с количеством своих мыслей