Доктор Дулитл и его звери

Что за глупое занятие курить трубку! Ни одна приличная собака этого никогда делать не станет.

Взрослый пахнет своей работой, табаком, даже некоторыми болезнями. А у детей дыхание свежее, и пахнут они иногда молоком, иногда своей мамой, а иногда детскими слезами, очень чистыми и очень крупными.

– Чую злодеев, – прорычал он. – Таких отпетых негодяев я в жизни не встречал. Чую беду.

"Надо, кстати, сказать, что у всех лучших докторов ужасный почерк. Может быть, они специально пишут непонятно, чтобы больной не догадался, какая у него болезнь, и не очень уж боялся?"

– Ох уж эти деньги! С ними столько мороки, – сказал доктор. – Впрочем, когда о них не нужно беспокоиться, это очень даже удобно.

Если уж Занзибар молчал и точил клюв – это всегда было знаком, что кому-то не поздоровится. Знаком того, что кто-то сделал гадость и теперь получит по заслугам, потому что Занзибар обдумывает, как именно его наказать. Те, кто имел неосторожность обидеть Занзибара и его друзей, потом не раз горько сожалели об этом.

В далёких краях, где обитают белые люди, без денег ничего нельзя получить, и сделать без них ничего нельзя, и жить без них тоже нельзя.

– Львы никогда не попадают в  беду, – спесиво задрав нос, ответил Повелитель львов, – они сами кому хочешь устроят беду.

– От денег только докука, – говаривал он. – Если бы их не изобрели, нам всем жилось бы куда лучше. Нам и без денег хорошо, было бы на душе легко.

Если ты сию же минуту его не прогонишь, я уйду… замуж.
– Превосходно, – отозвался доктор Дулиттл. – Ступай замуж. Крокодила я не прогоню. – С  этими словами он надел шляпу и вышел в сад.

Но скажите мне, кто, кроме детей, может прожить целый год на одну-единственную монетку?

- Деньги - это дрянь, чепуха, - довольно пробормотал он, - но всё-таки славно, если о них не приходится думать.

Солнце уже поднялось над верхушками деревьев и принялось за свою обычную летнюю работу. Оно высушило росу на траве, разогнало утренний туман, нагрело воздух и теперь пыталось, наверное,  вскипятить воду в море.

Крупные звёзды повисли низко над водой, будто множество маяков зажгли свои далекие фонари. Тяжёлые волны медленно и лениво перекатывались за бортом. Корабль медленно покачивался, поскрипывали мачты. Казалось, морское судно спит на воде, будто на мягкой перине. Бессильно упали паруса в застывшем душном воздухе.

Ночь в Африке наступает мгновенно, будто солнце задули, как свечу. Чернильная чернота окутала все вокруг. Лишь крупные звёзды светили сквозь переплетение лиан и плотные кроны деревьев.

О Господи, люди! Если они, чего доброго, когда-нибудь научатся летать вроде обычной трясогузки — пиши пропало: трескотни будет до скончания века.

(Попугай Полинезия о людях)

Белые буруны вскипали у его боков. Тучи брызг взметались над его головой и заливали палубу. Корабль кочался с борта на борт,  но прочно стоял на широкой китовой спине. От этой качки у поросёнка Хрю-Хрю закружилась голова, и он чуть не утонул в бочке лимонада. Но обезьянка Чу-Чу вовремя удержала его за хвостик-баранку.

С каждым днём становилось все теплее и теплее. Это значило, что они держат правильный курс - на юг, к жаркой Африке. Небо над ними очистилось и было синее-синее. Жаркие лучи солнца раскалили палубу, как сковородку.