Мост короля Людовика Святого. Мартовские иды. День Восьмой

...но и того довольно, что любовь была.

Теперь я понимаю, что многие годы хранил детскую веру, будто люблю Рим, и что мой долг любить Рим, ибо я – римлянин, словно человек может любить нагромождение камней и толпу мужчин и женщин и еще быть достойным за это уважения. Мы не испытываем привязанности к чему бы то ни было, пока не придали этому смысл, и не уверены, что это за смысл, пока самоотверженно не потрудились над тем, чтоб вложить его в объект нашей привязанности.

У мужчин бывают либо хорошие мозги, либо хорошие волосы, но не бывает и того и другого.

Стиль - лишь обиходный сосуд, в котором подаётся миру горькое питьё.

Жизнь не имеет другого смысла, кроме того, какой мы ей придаем. Она не поддерживает человека и не унижает его.

От тебя и я усвоил, хотя и не сразу, что в жизни существуют целые области, где все наши стремления не в силах ничего изменить, а наши страхи – предотвратить.

Но свобода существует только как ответственность за то, что делаешь. И я не мог ее у них отнять, потому что ею они не обладают.

Детские пристрастия живучи, как и детские обиды.

Глаза его печальны, как у коровы, у которой отняли уже десятого теленка.