Собрание сочинений. В 5 тт.

Сколько труб я увидала! Трубы, трубы и трубы! Целый лес труб! Из каждой вился серый дымок и, поднимаясь вверх, расплывался в небе. Моросил мелкий осенний дождик, и вся природа, казалось, хмурилась, плакала и жаловалась на что-то.

Колеса стучат, а поезд мчится и мчится без оглядки, как вихрь, как стрела… В окне навстречу нам бегут кусты, деревья, станционные домики и телеграфные столбы, наставленные по откосу полотна железной дороги…

— Не стоит учиться, — брякнула она и так же равнодушно отвернула от меня голову.
— Что ж ты будешь делать недоучкой-то? — осведомилась я, перестав даже сердиться от неожиданности.
— Дома жить буду, огород разведу в имении, цветы, булки буду печь, варенье варить, — я очень хорошо все это умею, — а потом…
— А потом? — перебила я.
— Замуж выйду! — закончила она простодушно и стала следить за какой-то ползущей в траве золотистой букашкой.

Как жаль, что у меня нет врагов, а то бы я их обняла, прижала к сердцу и простила бы, не задумываясь, от души.

Помните, нет на свете порока хуже лжи! Ложь — это начало всякого зла!

Нельзя быть малодушной, бесхарактерной, слабой! Надо уметь терпеть, Нина! Только слабые люди не выносят страданий.

— Нет слова «не могу», Тамара, — произнесла я, ободряя ее улыбкой, — слово «не могу» выдумали слабые, беспомощные люди.

"...Не грусти, голубка, сердце мое, ведь о тебе день и ночь думает твоя Мама."

Что за охота убивать друг друга, когда жизнь так хороша, так прекрасна!

Я бы с наслаждением отдала половину моей жизни, чтобы остальную половину прожить в ауле Бестуди, вблизи двух любимых мной стариков!..

Я считаю себя несчастнейшим существом в мире хотя бы потому, что родилась не в лезгинском ауле, а под кровлей аристократического европейского дома.

...облегчить страдания тех, кто приносит нам неприятности, значит отплатить добром за зло, а это лучшее благо…

...живите — не заживайтесь, сидите — да не засиживайтесь!

У меня с детства была такая особенность — смотреть опасности прямо в глаза.

Я вынула бумагу и конверт из тируара и стала писать маме. Торопливые, неровные строки говорили о моей новой жизни, институте, подругах, о Нине. Потом маленькое сердечко Люды не вытерпело, и я вылилась в этом письме на дальнюю родину вся без изъятья, такая, как я была, порывистая, горячая и податливая на ласку... Я осыпала мою маму самыми нежными названиями: «серденько мое», «ясочка», «гарная мамуся» - писала я и обливала мое письмо слезами умиления.

Я мытарь, а не фарисей, который делает все напоказ.

Что наша жизнь- игра!

Потянулись дни и недели, донельзя однообразные. Наступало сегодня, как две капли воды похожее на вчера.

Храбрый паж, забывая об охране королевы, с рёвом понесся к дому по каштановой аллее, а за ним, как на крыльях, понеслась и сама королева, испытывая скорее чувство сладкого и острого волнения, нежели испуга...

И точно кусочек голубого украинского неба повис над обессиленной головой Нади, точно заплескал золотистыми брызгами в лучах майского солнца голубой Удай, точно старая бабуся подошла к ней и зашептала ей на ухо ласковые, добрые речи... Саша принёс это всё с собою - и весну, и солнце, и ласку бабуси!