Ваша оценкаРецензии
ushlysosed30 июля 2022Про бандеровца Шарикова
Читать далееНачну с того, что Шарикова я не люблю. Я вобще кошатник, считайте меня котом Матроскиным. А собак я не очень люблю. Особенно не люблю тех собак, которые котов душат. А Шариков этим только и занимаелся. Поэтому я рад, что его зафиксировали обратно.
Книжку эту я прочитал после уже как посмотрел кино. Я подумал а была хоть одна книжка которую я сначала прочитал, а потом посмтрел кино. И не вспомнил ни про одну.
Я знаю, что кто-нить скажет, что я тоже не сильно далекий и типа Шарикова. Да, я не сильно далекий, но я не Шариков. Шариков - он тупой, а я недостаточно образованый. Потому что в физкульттезникуме, щас правда это коледж, не сильно тебя образовают. Но я понимаю главное - чтобы тебя уважали надо работать и отвечать за себя самому, а не думать где я столоватся буду.
Про Швондера. Это типа бюрократ. Таких много. На словах за людей, а по факту шкурники. Таких только таблом об тэйбл, по другому не понимают.
И про песни по вечерам понравилось. Знаете про что подумал - как хохлы свой гимн спивают. Жопа голая, а они - воют так что американский посол в твитере пишет как они достали его своим заунивным воем..
Вообще Шариков это тот, кто думает что Бандера это не гитлеровский преспешник, а герой.. Потому он и кричит все время Абырвалг!
17 понравилось1,4K
necroment14 июня 2015Читать далееВ очередной раз прослушав повесть Михаила Афанасиевича, я решил поделиться своим чуть ли не возмущением тем, что очень многие считают профессора Филиппа Филипповича Преображенского положительным и главным героем, потому что книги не читали, а смотрели фильм. Почему так произошло и книгу классика русской литературы мы знаем по кино? Дело в том, что впервые официально повесть была опубликована в 1987-ом году и почти сразу же вышла экранизация, поэтому большинство знакомых с «Собачьим сердцем» в нашей самой читающей в мире стране знакомы с ним по голубому экрану, а не по желтоватым страницам журнала «Знамя». Скажу, что сам я тоже сначала посмотрел фильм, а потом уже открыл книгу, но прочитав – ахнул.
Меня смутило, что из-за хорошей, но лукавой экранизации смещены некоторые аспекты повествования. Так капризный и самовлюблённый (в книге) Преображенский в исполнении Евгения Евстигнеева предстал перед зрителем умудрённым старцем, которому недалёкие бюрократы не дают житья. Сценарий будто нарочно писался под «обеление» Филиппа Филипповича – монологи где-то лишены пары строк (знаменитое рассуждение о разрухе в книге, например, заканчивается предложением приставить к каждому городового), где-то отброшен контекст и т.д. Булгаков отнюдь не изображает профессора положительным персонажем – достаточно вспомнить эпитеты, которыми он награждает его в сцене операции(извините, цитата получилась большой):
Зубы Филиппа Филипповича сжались, глазки приобрели остренький, колючий блеск и, взмахнув ножичком, он метко и длинно протянул по животу Шарика рану. Кожа тотчас разошлась и из неё брызнула кровь в разные стороны. Борменталь набросился хищно, стал комьями марли давить Шарикову рану, затем маленькими, как бы сахарными щипчиками зажал её края и она высохла. На лбу у Борменталя пузырьками выступил пот. Филипп Филиппович полоснул второй раз и тело Шарика вдвоём начли разрывать крючьями, ножницами, какими-то скобками. Выскочили розовые и жёлтые, плачущие кровавой росой ткани. Филипп Филиппович вертел ножом в теле, потом крикнул: «Ножницы!»
Инструмент мелькнул в руках у тяпнутого, как у фокусника. Филипп Филиппович залез в глубину и в несколько поворотов вырвал из тела Шарика его семенные железы с какими-то обрывками. Борменталь, совершенно мокрый от усердия и волнения, бросился к стеклянной банке и извлёк из неё другие, мокрые, обвисшие семенные железы. В руках у профессора и ассистента запрыгали, завились короткие влажные струны. Дробно защёлкали кривые иглы в зажимах, семенные железы вшили на место Шариковых. Жрец отвалился от раны, ткнул в неё комком марли и скомандовал:
– Шейте, доктор, мгновенно кожу, – затем оглянулся на круглые белые стенные часы.
– 14 минут делали, – сквозь стиснутые зубы пропустил Борменталь и кривой иголкой впился в дряблую кожу. Затем оба заволновались, как убийцы, которые спешат.
– Нож, – крикнул Филипп Филиппович.
Нож вскочил ему в руки как бы сам собой, после чего лицо Филиппа Филипповича стало страшным. Он оскалил фарфоровые и золотые коронки и одним приёмом навёл на лбу Шарика красный венец. Кожу с бритыми волосами откинули как скальп. Обнажили костяной череп. Филипп Филиппович крикнул:
– Трёпан!
Борменталь подал ему блестящий коловорот. Кусая губы, Филипп Филиппович начал втыкать коловорот и высверливать в черепе Шарика маленькие дырочки в сантиметре расстояния одна от другой, так, что они шли кругом всего черепа. На каждую он тратил не более пяти секунд. Потом пилой невиданного фасона, сунув её хвост в первую дырочку, начал пилить, как выпиливают дамский рукодельный ящик. Череп тихо визжал и трясся. Минуты через три крышку черепа с Шарика сняли.
Тогда обнажился купол Шарикового мозга – серый с синеватыми прожилками и красноватыми пятнами. Филипп Филиппович въелся ножницами в оболочки и их вскрыл. Один раз ударил тонкий фонтан крови, чуть не попал в глаз профессору, и окропил его колпак. Борменталь с торзионным пинцетом, как тигр, бросился зажимать и зажал. Пот с Борменталя полз потоками и лицо его стало мясистым и разноцветным. Глаза его метались от рук профессора к тарелке на инструментальном столе. Филипп же Филиппович стал положительно страшен. Сипение вырывалось из его носа, зубы открылись до дёсен. Он ободрал оболочку с мозга и пошёл куда-то вглубь, выдвигая из вскрытой чаши полушария мозга. В это время Борменталь начал бледнеть, одной рукой охватил грудь Шарика и хрипловато сказал:
– Пульс резко падает…
Филипп Филиппович зверски оглянулся на него, что-то промычал и врезался ещё глубже. Борменталь с хрустом сломал стеклянную ампулку, насосал из неё шприц и коварно кольнул Шарика где-то у сердца.
– Иду к турецкому седлу, – зарычал Филипп Филиппович и окровавленными скользкими перчатками выдвинул серо-жёлтый мозг Шарика из головы. На мгновение он скосил глаза на морду Шарика, и Борменталь тотчас же сломал вторую ампулу с жёлтой жидкостью и вытянул её в длинный шприц.
– В сердце? – робко спросил он.
– Что вы ещё спрашиваете? – злобно заревел профессор, – всё равно он уже пять раз у вас умер. Колите! Разве мыслимо? – Лицо у него при этом стало, как у вдохновенного разбойника.
Доктор с размаху легко всадил иглу в сердце пса.
– Живёт, но еле-еле, – робко прошептал он.
– Некогда рассуждать тут – живёт – не живёт, – засипел страшный Филипп Филиппович, – я в седле. Всё равно помрёт… Ах, ты че… «К берегам священным Нила…». Придаток давайте.
Борменталь подал ему склянку, в которой болтался на нитке в жидкости белый комочек. Одной рукой – «Не имеет равных в Европе… Ей-богу!», – смутно подумал Борменталь, – он выхватил болтающийся комочек, а другой, ножницами, выстриг такой же в глубине где-то между распяленными полушариями. Шариков комочек он вышвырнул на тарелку, а новый заложил в мозг вместе с ниткой и своими короткими пальцами, ставшими точно чудом тонкими и гибкими, ухитрился янтарной нитью его там замотать. После этого он выбросил из головы какие-то распялки, пинцет, мозг упрятал назад в костяную чашу, откинулся и уже поспокойнее спросил:
– Умер, конечно?..
– Нитевидный пульс, – ответил Борменталь.
– Ещё адреналину.
Профессор оболочками забросал мозг, отпиленную крышку приложил как по мерке, скальп надвинул и взревел:
– Шейте!
Борменталь минут в пять зашил голову, сломав три иглы.
И вот на подушке появилась на окрашенном кровью фоне безжизненная потухшая морда Шарика с кольцевой раной на голове. Тут же Филипп Филиппович отвалился окончательно, как сытый вампир, сорвал одну перчатку, выбросив из неё облако потной пудры, другую разорвал, швырнул на пол и позвонил, нажав кнопку в стене. Зина появилась на пороге, отвернувшись, чтобы не видеть Шарика в крови. Жрец снял меловыми руками окровавленный куколь и крикнул:
– Папиросу мне сейчас же, Зина. Всё свежее бельё и ванну.
Он подбородком лёг на край стола, двумя пальцами раздвинул правое веко пса, заглянул в явно умирающий глаз и молвил:
– Вот, чёрт возьми. Не издох. Ну, всё равно издохнет. Эх, доктор Борменталь, жаль пса, ласковый был, хотя и хитрый.Заметьте, Булгаков сам врач и прекрасно знает, что он описывает и все эти «ножички», «разбойники», «коварные уколы», «мясистые и разноцветные лица» и т.д. отнюдь не случайны - он намеренно рисует Преображенского этаким Франкенштейном, создающим своё чудовище из честолюбия. Благо, что к концу повествования профессор понимает свою ошибку:
Вот, доктор, что получается, когда исследователь вместо того, чтобы идти параллельно и ощупью с природой, форсирует вопрос и приподнимает завесу: на, получай Шарикова и ешь его с кашейОшибку он исправляет, но исправляет он частность, другим человеком он не становится:
Пёс видел страшные дела. Руки в скользких перчатках важный человек погружал в сосуд, доставал мозги, – упорный человек, настойчивый, всё чего-то добивался, резал, рассматривал, щурился и пел:
– «К берегам священным Нила…»Словом, от образа «хорошего» Преображенского я избавился.
Но кто же тогда герой? Полиграф Полиграфович? Нет. Швондер, Борменталь? Тем более нет. Думал я долго, а потом понял, что это Шарик, над естеством которого всякий изгаляется в угоду собственных амбиций: то угощают краковской, но ножичком режут, то Энгельсом пичкают, а потом удивляются, мол, не ожидали и даже не рассчитывали. Так что я считаю, что эта повесть о человеческой самонадеянности, эгоцентричности и нежелании идти на компромисс. Хочется надеяться, что современные «профессора» и «председатели» будут благоразумнее, или же нынешнего Шарика так просто не проведёшь, но – едва ли. Ведь повесть эта не просто так в разряде классики числится: о глубинных, укоренившихся проблемах природы человеческой она нам печально рассказывает, которые просто так не изжить. Но стремиться к этому надо.В заключение хочу сказать, что смотреть экранизации – дело хорошее, но там пересказ бывает неточным в силу разных обстоятельств, а сиюминутная политическая конъюнктура может оказать самое разрушительное влияние на восприятие. Поэтому читайте книги и знакомьтесь с оригиналами.
17 понравилось168
sandy_martin24 марта 2015Читать далееМне стало страшно читать эту книгу уже тогда, когда мне рассказали сюжет, и я и не собиралась этого делать. Но внезапно пришло время писать диплом, оказалось, что читать надо, я взялась перечитывать и знакомиться с еще неизвестными книгами Булгакова без остановки.
И мне действительно было так страшно, как я представляла. Хотя, казалось бы, книга написана 90 лет назад, с тех пор появилось много реальных и вымышленных ужасов. Хотелось зажмуриться, как во время просмотра фильма, но только чем читать-то тогда?(
При этом язык книги и стиль - фирменно прекрасны. Я не могу даже как следует описать, что мне так нравится у Булгакова - вот эта серьезность изложения, которая накладывается на странность и глупость фактов так, что это становится смешно или страшно.17 понравилось232
shurenochka16 марта 2015Как эпично умирали куры!
Один из наиболее запоминающихся эпизодов!:)17 понравилось168
marika_books9 сентября 2025*Перечитываю спустя много лет*
«Собачье сердце» — повесть М.А. Булгакова, написанная в 1925 г.Читать далее
Который раз убеждаюсь в том, что, знакомясь с книгой в школе, а потом в более осознанном возрасте, воспринимаешь её по-разному.
Когда я читала эту повесть в первый раз – я не вкладывала в неё абсолютно никакого смысла. Для меня это была просто необычная книга с моментами фантастики. Всё. Но нужно отдать должное – именно с этого произведения началась моя любовь к творчеству Булгакова.
И вот, я перечитываю эту повесть в 23 года, вкладывая в неё огромное количество мыслей и расставляя каждое событие книги по полочкам.
Думаю, с этой повестью знаком каждый второй человек. Поэтому буду рассказывать о своих впечатлениях, не боясь что-то заспойлерить.
Уже с первых страниц бросается в глаза один из гениальных ходов автора, на который, будучи ребёнком, я не обращала никакого внимания. Знакомить нас с повестью начинает пёс. Он жалуется на свою бродячую жизнь, где приходится спать на улице в жутком холоде, сносить жестокие побои и есть объедки из столовых (или и того хуже). Пёс уже прощается с жизнью, как вдруг появляется его шанс на спасение – профессор, который приютил и накормил его. Только вот с такой ли благой целью, как думает собака?..
Персонажи, как главные, так и второстепенные, в данной повести прописаны превосходно. Одним хотелось посочувствовать, к другим прислушаться, с третьими поспорить. Кто-то и вовсе в отдельные моменты мог довести меня до смеха.
Самую первую и важную мысль, которую вынесла для себя я, и считаю должен вынести каждый – недопустимость жестокого обращения с животными. Что в начале повести, когда пёс вспоминает, как его били, что в середине, когда над животным проводят эксперимент, что в конце, когда «собаку» в чём-то обвиняли и возвращали в прежний облик.
Ключевая идея повести заключается в том, что любое искусственное вмешательство в различные жизненные процессы не может привести к положительным изменениям.16 понравилось342
Wakti_Wapnasi4 декабря 2023Ох уж этот Рокк, ох уж эти яйца...
Читать далееЗамечательная повесть, сохраняющая актуальность и по сей день, а некоторые вопросы и проблемы злободневны сегодня как никогда.
Описание Москвы и жизни советских граждан реалистично прописаны автором. На этом фоне странно ощущались описания ярких электрических вывесок и кинопроекций, вещающих новости, словно рекламные телевизоры на современных улицах. Всё встаёт на свои места, когда сопоставляешь время написания и время действия в повести – книга была написана в 1924г, а описываемые в ней события происходят в 1928 году, в ближайшем для писателя будущем. Но впечатление, будто в наш век краем глаза заглянул. Только транслируемая идеология советской жизни сменилась на культ потребительства. Но это так, детали…
Важнейший вопрос, поднимаемый Михаилом Булгаковым, - ответственность учёных, и не только их, за научные открытия и их использование. Профессор Персиков случайно обнаружил удивительную вещь, которую мог углядеть только такой маститый и опытный учёный, - луч, действие которого на живые организмы приводит не только к их большой репродуктивности, но и к небывалой агрессивности.
Побеждали лучшие и сильные. И эти лучшие было ужасны.Зоолог осознаёт, что это чудовищно. Но поскольку Персиков является учёным увлечённым, он продолжает исследовать этот феномен. Возможно, он спокойненько сидел бы себе в лаборатории, проводя свои эксперименты, если бы про «живой луч» не прознала пресса, представители которой в повести показаны намеренно карикатурно. И плюс ко всему примешиваются органы власти, которым необходимо поднимать сельское хозяйство, уровень жизни граждан и престиж молодой республики перед мировой общественностью. Персиков предупреждает, что нельзя использовать научные методы, которые ещё не были исследованы, над которыми не провели достаточно опытов и наблюдений и всесторонне не изучили, их практическое использование может не просто закончиться провалом, но нанести непоправимый вред. Но не подчиниться указаниям сверху он не может.
Итак, пресса раздувает факты, интерпретируя их по своему усмотрению, искажая и даже откровенно привирая. Представители власти, которые дают добро на использование непроверенных наработок учёных. Ничего не напоминает?
К развернувшейся трагедии имеет отношение ещё одна важная и актуальная проблема – некомпетентность, не владение темой, за которую, однако, некоторые люди смело берутся. Каждый должен заниматься своим делом, используя свои знания, навыки, умения. Но мы видим безграмотного журналиста, который берёт наглостью и умением везде пролезть. Он собирает материал, который правят и преобразуют в статью уже в редакции. «Живой луч» попадает в руки заведующего совхозом - товарищу Рокку, не имеющего никакого отношения не только к зоологии, но и к науке вообще, зато имеющего на руках бумагу из Кремля. Ему бы вернуться в театр, продолжать карьеру флейтиста, радовать своим искусством людей, но дурная голова рукам покоя не даёт. Он ведь и в сельском хозяйстве ничего не смыслит, иначе задумался бы, получив странные «грязные» яйца, проконсультировался со специалистом, прежде чем начинать рискованный опыт.
Ещё один яркий момент в повести - бунт толпы, кровавый и беспощадный. Суд Линча, когда кто-то выкрикивает имя виноватого, а толпа спешит вылить на него свою ярость, не удосуживаясь разобраться, узнать, проверить. Будто их на какой-то миг тоже повергли воздействию луча. Дикая, первобытная агрессия, которая требует выхода, и не так уж важно виновен ли «казнённый».
Сатирическая, ироническая манера повествования, которой Михаил Булгаков мастерски пользуется, мне очень импонирует. Первую половину книги я часто улыбалась и посмеивалась, а потом изложение этой истории обрело мрачные краски, которые тоже не оставили равнодушной. Серьёзная литература не обязательно должна быть скучной и нудной, а на контрасте с юмористичным изложением проблематика произведения только выигрывает.
В завершении хочу отметить, что слушала аудиокнигу в исполнении Александра Синицы. Замечательное актёрское прочтение, от которого я получила большое удовольствие! Его озвучивание профессора Персикова бесподобно.16 понравилось828
simkas17 сентября 2022Читать далееГениальное произведение, которое почему-то прошло мимо меня в школьные годы и догнало только сейчас. Изумительная история о гениальном враче профессоре Преображенском, интеллигентнейшем человеке и его соратнике докторе Борментале. В погоне за новыми научными опытами, они проделывают немыслимую операцию: пересаживают бродячему псу часть человеческого мозга и еще некоторые органы с первоначальной целью омоложения организма. Но результат поверг в шок не только профессора, но и всю общественность.
Но кроме фантастической истории, Булгаков напрямую говорит о своей неприязни к политическому строю. Он поднимает проблему необразованности тех, кто добрался до власти. Также четко дает понять, что насильственное вмешательство в природу и политику не приведет ни к чему хорошему.
И, Боже вас сохрани, не читайте пред обедом советских газет!Одним словом, я осталась под большим впечатлением от прочитанного!
16 понравилось951
lapl4rt6 апреля 2021Читать далееХочется сказать: Хорошую фантастику написал Михаил Афанасьевич! Но не понять, что это совсем не фантастика, довольно сложно.
Известный зоолог Персиков изобрел т.н. луч жизни, под воздействием которого эмбрионы начинают развиваться невероятно быстро, давая впоследствии огромное количество потомства. Как истинный ученый, Персиков занялся опытами для изучения неисследованного явления. Но "сверху", там, ждать не могут: результаты нужны еще вчера, поэтому луч жизни - сразу на передовую, из-за чего, конечно, произошли катастрофические последствия.Это "кожура" повести, тонкий верхний слой. Мякоть, вкусная и сочная, внутри.
Изобретен луч жизни, красный луч (возникла новая страна Советов, эмбрион государства). Никто не знает, чего от него ждать, на что он способен, каковы последствия. Народ - это животные в "Роковых яйцах": жабы, змеи, куры, - на всех без разбора направляют новое изобретение, если что-то идет не так - уничтожают. Никто не умеет обращаться с изобретением, кроме небольшой прослойки людей, но как раз их-то и не слушают: необразованные, пусть и с благими намерениями, люди (Рокк), начинают управлять, и начинает хаос. Чтобы грамотно управлять, нужен опыт, знания, умение ориентироваться в контексте, но получилось "папа, дай порулить", а знания, опыт и рациональная осторожность в обращении с новым образованием заменились бумажкой сверху с нужной подписью. Нужно ли удивляться, что вместо мирных несушек красный луч жизни "высидел" монстров?! Вот и пошли люди, исковерканные неправильно понятой идеологией (крокодилы, страусы, анаконды) с войной на своих же, газом травя целые деревни (Тухачевский). А попутно убивая тех, кто реально мог вывести из кризиса. Персиков убит, и заменить его некем: тайна его изобретения похоронена вместе с ним.16 понравилось257
Yana4ka2 июня 2016Читать далееЭто произведение можно охарактеризовать, как фантастическую реальность. Не смотря на то, что повесть больше похожа на сказку, заставляет задуматься и показывает жизнь ту, которая есть на самом деле - без иллюзий и "розовых очков".
В книге встает сложный вопрос... а что есть на самом деле? Чего нам стоит прогресс в науке и технике? Не губим ли мы этим не только животных, но и людей... людей не только бездушных, но и с добрым, открытым сердцем?!
Возможно, Михаил Афанасьевич хотел сказать, что нельзя идти наперекор природе. Нельзя менять то, что сотворила она... каждый должен оставаться собой. Нельзя превращать одно существо в другое и нельзя рождаться одним человеком, а впоследствии изображать из себя другого. Или может автор хотел показать, что собаки лучше людей? Что человеческая природа может испортить даже самую благодарную собаку? Ведь в самом начале Шарик был безумно благодарен за то, что ему позволили находиться в квартире Филиппа Филипповича, а превратившись в человека, он уже посчитал, что этого мало и ему еще что-то должны... Человек придает слишком большое себе значение и чаще всего оно ложное.
Прочитав книгу, появляется вопрос - почему сердце собачье не ужилось в человеческом облике? Ведь в собачьем оно было хорошим…16 понравилось236
antonrai24 ноября 2014Читать далееНу, писать рецензию классического типа на «Роковые яйца» не очень хочется, и так понятно, что Булгаков, в отличие от Маяковского, не пребывал в восторге от того, что большевики принялись «загонять клячу истории» – и показал, к каким роковым последствиям могут приводить такого рода гонки. Это все понятно, и все это многократно сказано. Я же устрою себе и всем желающим некий тест на "знание-освежение в памяти" самых различных нюансов жизни профессора Преображенского, то есть, Персикова же конечно:) Итак:
Профессор Персиков в вопросах и ответах
Сколько лет было профессору Персикову на момент развития событий повести?
Ему было ровно 58 лет.Как звали профессора Персикова?
Владимир Ипатьевич.Как звали жену профессора Персикова, которая сбежала от него с оперным тенором, оставив знаменитую записку: «Невыносимую дрожь отвращения возбуждают во мне твои лягушки. Я всю жизнь буду несчастна из-за них»?
Неизвестно.Сколькими языками (кроме русского) владел профессор Персиков?
Читал профессор на 4 языках, кроме русского, а по-французски и немецки говорил как по-русски.Каковы были гастрономические предпочтения профессора Персикова?
Любил чай с морошкой.Сколько комнат отняли у профессора Персикова в 1919 году:
В 1919 году у профессора отняли из 5 комнат 3.Кого профессор Персиков обвинил в смерти суринамской жабы (и прочих жаб) в период военного коммунизма?
Действие смертей и в особенности Суринамской жабы на Персикова не поддается описанию. В смертях он целиком почему-то обвинил тогдашнего наркома просвещения.Читал ли профессор газеты, ходил ли в театр?
Газет профессор Персиков не читал, в театр не ходил.Почему профессор Персиков не читал газет?
– Как, разве вы не читали, профессор? – удивился Бронский и вытащил из портфеля измятый лист газеты «Известия».
– Я не читаю газет, – ответил Персиков и насупился.
– Но почему же, профессор? – нежно спросил Альфред.
– Потому что они чепуху какую-то пишут, – не задумываясь, ответил Персиков.Почему профессор Персиков не ходил в театр?
Неизвестно, но скорее всего потому, что «Там чепуху какую-то показывают».Брошюру с каким названием выпустил профессор Персиков после того, как возобновил активную научную деятельность?
Персиков ожил, и весь мир неожиданно узнал об этом, лишь только в декабре 1926 года вышла в свет брошюра: «Еще к вопросу о размножении бляшконосых или хитонов».О чем думала лягушка, распятая на пробковом штативе, в то время как профессор Персиков рассматривал ее брыжейку в микроскоп?
Лягушка тяжко шевельнула головой, и в ее потухающих глазах были явственны слова: «сволочи вы, вот что…»Чем отличаются голые гады от пресмыкающихся?
– Как, вы не знаете, чем отличаются голые гады от пресмыкающихся? – спрашивал Персиков. – Это просто смешно, молодой человек. Тазовых почек нет у голых гадов. Они отсутствуют. Так-то-с. Стыдитесь. Вы, вероятно, марксист?
– Марксист, – угасая, отвечал зарезанный.
– Так вот, пожалуйста, осенью, – вежливо говорил Персиков и бодро кричал Панкрату: – Давай следующего!Куда шли студенты, которым посчастливилось сдать экзамен профессору Персикову?
– Ежели какой-нибудь и выдержит, выходит, голубчик, из кабинета и шатается. Семь потов с него сойдет. И сейчас в пивную.Неуловимые признаки какой нации улавливал профессор Персиков в репортере Альфреде Бронском?
Все-таки в этом мерзавце есть что-то американское.Вопрос Альфреда Бронского, приведший профессора Персикова в изумление в смысле его безграмотности:
«– Что вы скажете за кур, дорогой профессор?» – крикнул Бронский, сложив руки щитком.
Персиков изумился.Что ответил профессор Персиков на запрос сотрудника «Берлинер тагеблатс»?
Бин моменталь зер бешефтигт унд кан зи десхальб этцт нихт эмпфанген.Как профессор Персиков советовал поступать с репортерами?
– А нельзя ли, чтобы вы репортеров расстреляли? – спросил Персиков, глядя поверх очков.
Этот вопрос развеселил чрезвычайно гостей. Не только хмурый маленький, но даже дымчатый улыбнулся в передней. Ангел, искрясь и сияя, объяснил… что пока, гм… конечно, это было б хорошо…о, видите ли, все-таки пресса… хотя, впрочем, такой проект уже назревает в Совете труда и обороны...Был ли некий Гринмут хорошим студентом?
- Вы, стало быть, я и кого-нибудь из студентов можно назвать. Дадим ему третий шлем.
– Гринмута можно.
– Это который у вас сейчас с саламандрами работает?.. гм… он ничего… хотя, позвольте, весной он не мог сказать, как устроен плавательный пузырь у голозубых, – злопамятно добавил Персиков.
– Нет, он ничего… Он хороший студент, – заступился Иванов».Следует ли, по мнению профессора Персикова мыть яйца, если они «в грязюке», а вы хотите вывести из них цыплят?
– Мыть ли яйца, профессор?
– Что такое? Что? Что вы спрашиваете? – раздражился Персиков. – Откуда говорят?
– Из Никольского, Смоленской губернии, – ответила трубка.
– Ничего не понимаю. Никакого Никольского не знаю. Кто это?
– Рокк, – сурово сказала трубка.
– Какой Рокк? Ах, да… это вы… так что вы спрашиваете?
– Мыть ли их?.. прислали из-за границы мне партию курьих яиц…
– Ну?
– …А они в грязюке в какой-то…
– Что-то вы путаете… Как они могут быть в «грязюке», как вы выражаетесь? Ну, конечно, может быть немного… помет присох… или что-нибудь еще…
– Так не мыть?
– Конечно, не нужно…Какими были последние слова в жизни профессора Персикова?
Персиков качнулся, стал падать на бок, и последним его словом было:
– Панкрат… Панкрат…Чем обладал профессор Персиков, чего не было у приват-доцента Иванова, равно как и ни у какого другого человека в мире?
Как ни просто было сочетание стекол с зеркальными пучками света, его не скомбинировали во второй раз, несмотря на старания Иванова. Очевидно, для этого нужно было что-то особенное, кроме знания, чем обладал в мире только один человек – покойный профессор Владимир Ипатьевич Персиков.Что же произошло летом 1928 года?
А летом 1928 года произошло то невероятное, ужасное…16 понравилось316
