Тотем и табу

«Так как смерть считается самым большим несчастьем. могущим постигнуть человека, то думают, что покойники крайне недовольны своей судьбой. По принятому у первобытных народов мнению, смерть наступает только благодаря убийству, насильственному или совершенному при помощи колдовства, и поэтому уже смотрят на душу, как на рассерженную и жаждущую мести; полагают, что она завидует живым и тоскует по обществу прежних родственников; вполне понятно поэтому, что она старается умертвить их при помощи болезни, чтобы соединиться с ними…»

Согласно хорошо обоснованному нашему предположению, двойственные к покойнику чувства - нежные и враждебные - стремятся оба проявиться во время потери его, как печаль и удовлетворение. Между этими двумя противоположностями должен возникнуть конфликт и, так как одно из борющихся чувств враждебность, полностью или в большей части, остается бессознательным, то исход конфликта не может состоять в вычитании обоих чувств одного из другогои сознательном предпочтении чувства, оказавшегося в
избытке, это бывает, например, если прощаешь любимому человеку причиненное им огорчение. Процесс
изживается благодаря особому психическому механизму, который в психоанализе обыкновенно называют
проекцией. Враждебность, о которой ничего не знаешь и также впредь не хочешь знать, переносится из внутреннего восприятия во внешний мир и при этом отнимается от самого себя и приписывается другим. Не мы, оставшиеся в живых, радуемся теперь тому, что избавились от покойника; нет, мы оплакиваем его, но он теперь странным образом превратился в злого демона, который испытывал бы удовлетворение
от нашего несчастья и старается принести нам смерть. Оставшиеся в живых должны теперь защищаться от злого врага; они свободны от внутреннего гнета, но
заменили его угрозой извне.

Пациентка требует, чтобы предмет домашнего обихода, купленный мужем и принесенный домой, был удален: иначе он сделает «невозможным» помещение, в котором она живет, так как она слышала, что этот предмет куплен в лавке, которая находится, скажем, на Оленьей улице. Но теперь фамилию «Олень» носит ее подруга, которая живет в другом городе и которую она в молодости знала под девичьей фамилией. Эта подруга теперь для нее «невозможна» - табу, и купленный здесь, в Вене, предмет - тоже табу, как и
сама подруга, с которой она не хочет иметь никакого соприкосновения.