Пианистка

Лозунг дня звучит: мужчину нельзя подогревать, не поощряя его.

Вы никогда не рискуете! Вы обходите стороной лужи, чтобы не замочить обувь. Когда вы на байдарке плывете по стремнине и, насколько я в этом разбираюсь, с головой уходите в воду, если байдарка переворачивается, то вам лишь бы поскорее вынырнуть. Вас пугает даже водная глубь — эта уникальная, податливая среда, в которую вы окунулись с головой! Сразу видно, что вам лучше барахтаться на мелководье. Заботясь о себе, вы заботливо огибаете скальные выступы еще до того, как увидите их

Остаток дня рассыпается на крошки, словно кусок сухого пирожного в неловких пальцах

Нагруженный тяжестью любви, он предстал перед этой отвратительной женщиной, но она не принесла ему облегчения, и вот теперь ему приходится жить под этим грузом. Груз не так уж тяжел, однако его воздействие опустошительно для жизни тела. Позывы тела не смогли пробить себе дорогу, чтобы вырваться наружу из оболочки. Разборчивая женщина всего только и смогла, что извлечь из его головы одну-две музыкальные удачи. Она взяла у него самое лучшее, чтобы, подвергнув проверке, выбросить!

Клеммер предостерегает Эрику: нельзя постоянно пробуждать в нем желание и потом удаляться на недосягаемое расстояние. Эрика смотрит на мужчину, который должен уйти, потому что ему нужно остаться.

Тот, кто рискнет, сможет выиграть, тот, кто рискнет еще раз, возможно, выиграет дважды.

...человек лишь тогда достигает своей наивысшей ценности, когда он оставляет реальность в стороне и отправляется в царство чувства...

Вот ОНА и ждет с нетерпением, что её ценность как будущей музыкальной звезды на бирже жизни возрастет.

Она, неуклюже барахтающийся зверёк с дырчатыми перепонками между тупыми когтями, плывёт робко вытягивая голову, в тёплой материнской жиже, дёргаясь в поисках исчезнувшего спасительного берега.

"Разве такое может пожелать женщина, великолепно играющая Шопена?! Однако именно это, и ничто другое, очень желанно для женщины, которая все время играла только Шопена и Брамса".

Взгляните же в зеркало, вы увидите там себя, и у вас уже никогда не будет лучшего друга, чем вы сами.

Он не желает ничего незавершенного.

Мать любит повелевать.

Они не видят глаз друг друга...

Сексуальную привлекательность для мужчин, убиваемую разумом, она может возместить красивым внешним видом.

Она с головой погружается в свое намерение быть лишь предметом и гонит свои чувства прочь. Она суетливо укрываетя за сервантом стыда и за комодом неловкости, и Клеммеру придется отодвинуть мебель, чтобы добраться до Эрики. Она будет лишь инструментом, на котором сама научит его играть. Он будет свободен, она - в цепях. Однако решать, какие это будут цепи, надлежит самой Эрике. Она сама превратит себя в предмет, в инструмент; Клеммеру предстоит решиться на то, чтобы воспользоваться этим преметом.

Эрика Кохут оскорбляет мужчину, которого любит.

Он сделает так, что Эрика утратит слух и зрение, она будет видеть и слышать только его одного. Инструкцию по ее употреблению он выбросит подальше, чтобы никто кроме него не пользовался Эрикой таким образом.

...они плотно обступили несчастье, которое, по счастью, не затронуло их самих.