Трагедия Цусимы

Об этой книге узнал от историков и других известных в узких кругах публицистов. Я обычно отношусь скептически к мемуарам, так как авторы любят в них оправдаться, прихвастнуть, но тут отзывы положительные от левых, от правых, что даёт возможность оценки без излишних идеологических кренов. Пытался понять политическую принадлежность. Я так понял, что автор просто служил России. Он не подверг жёсткой критике Рожественского. Трактовать как выгораживание или же просто опасение давать лишние трактовки. С учётом того, что у японских партнёров были более совершенные снаряды и было некоторое расстояние во время рискованного манёвра Тога, то может быть и действительно сил против японцев было недостаточно. Но встречал в разборах ошибок Рожественского недостаточную скорость. Для этого мемуаров недостаточно. Где-нибудь бы посмотреть выдержку из материалов дела. В любом случае, если не брать в расчёт конкретную ошибку адмирала, то понравилось само дотошное описание того, какая информация поступала, отражение в записях результатов личного наблюдения.

Касательно плена и госпиталя не могу не отметить дотошность в передаче фраз речи японских врачей с точки зрения дилетанта-любителя странных языков. Ещё до утверждения системы Поливанова неплохо передал особенности японской речи, показав своих записях редуцирование отдельных гласных, произношения японцами отдельных русских слов, что позволяет дать некоторую оценку правомерности её применения, о чём ломаются копья до сих пор.

Также автор отразил и революционную ситуацию в самой России в то время. По крайней мере видно, что революционные волнения была и на Дальнем Востоке с Сибирью. Чувствуется, что в 1905 году это уже не тот народ, который в 60-70е годы 19 века вязал народников и сдавал их "царской гэбне". Да, внешние силы тут тоже упомянуты с методичками борьбы, но и народ похоже созрел и рабочие как класс заметны. Пусть даже автор и не политик, но таки я почувствовал по книге настроения в обществе.

В целом из книги чувствуется, что Российская империя к войне подготовилась плохо. Снаряды недостаточно мощные для того времени. Уголь английский для некоторых кораблей. Уровень брони тоже отставал, как я понял.

Вообще проблемы подготовки к войне проглядывали и относительно других участков войны, если выйти за рамки книги. Как говорится, что бы не побудило власть к войне, но надо лучше готовиться к войне с точки зрения новейшей техники, оружия и чтобы его было минимум столько же, сколько у врага, а лучше больше.

Эту книгу советовали в переписках по поводу достоверности и правдоподобности Алексей Новиков-Прибой - Цусима , которая и у меня вызвала массу вопросов и недоверия. Поскольку они (частично) описывают одни и те же события, я их невольно сравнивала между собой. И, стоит отметить, что если бы я читала Новикова-Прибоя после данной книги, то, скорее всего, я бы её не дочитала, а если бы и домучила, оценка моя была бы намного ниже. Это просто небо и земля. Начать стоит с того, что Владимир Иванович был действующим (единственным) офицером не только на броненосце «Князь Суворов» (флагманский корабль вице-адмирала З.П. Рожественского), но и на «Диане» во время сражения в Порт-Артуре. В предисловии автор сообщает читателю, что на протяжении всего времени вел дневник, куда по минутам заносил все события и в книгу попало только то, что было в этих записях и ничего больше. Даже если впоследствии до него доходила какая-то другая информация, которая могла казаться более правильной и достоверной он добавляет её в текст с соответствующей оговоркой. Второе, что хочется отметить, что критики в ней может быть даже больше, чем у Новикова, НО это не пустые слова ради слов, а объективный анализ событий, действий и поступков. Действующий офицер абсолютно искренне переживает упадок военно-морского флота, ищет причины, приведшие Родину к случившейся катастрофе, он не упивается чужими смертями и увечьями, с восторгом описывая гибель одного корабля за другим. Постфактум хочется надеяться, что из столь ужасного урока были вынесены соответствующие выводы. Но так же, как и в Порт-Артуре, так и сейчас – ничего не делается, пока не будет выдана соответствующая бумажка. Прежде, чем что-то сделать требуется соответствующее распоряжение, даже если счет идет на часы

все «обстоит благополучно» и хотя ничего не выходит, но правила, «предписанные инструкцией», в точности соблюдены

Эта фраза меня убила, но насколько же она точна и как мало поменялось за более чем сто лет! Так же, как и до, и при Цусиме есть люди вроде г. Кладо (те господа, что сидя дома в удобном кресле, делают военную карьеру), которые авторитетно уверяют вышестоящих, а вместе с ними и весь народ в том, что все отлично, все готово, приводя при этом кучу непонятно откуда взявшихся, но чисто внешне весьма достоверных доводов. Если же кто-то не может, не справился, то он просто трус, и проблема не в том, что корабли и снаряды устарели, а топлива нет. И всему миру слишком выгодно поражение России. Не зря на Суворове так часто вспоминают анекдот:

Невольно, опять и опять, вспоминался старый анекдот: «Почему вы не стреляли?» — «Тому было 18 причин: во-первых, у меня не было пороху…» — «Можете не продолжать и остальные 17 оставить при себе…»

Мне, как и им абсолютно не смешно и анекдот ли это? Зачем упоминать и об активной пропаганде, которую вели американцы, англичане и может кто еще среди пленных матросов, после которой они заговорили чужими словами и заученными фразами (без которой, как знать, революция могла пройти менее кроваво). Все же закончить хочется не этим, а восторгом и гордостью, которое вызывает мужество и самоотдача, с которым люди всех должностей, званий и сословий безнадежно сражались до последней пушки тонущего корабля и в неравных условиях пали. И словами (не теми горькими, которыми он заканчивает свою историю) самого В.И. Семенова , который не должен был участвовать при Цусимском сражении, но сделал все, чтобы выполнить свой долг и скончался от последствий ранений:

Те, что уклонились от этой кровавой расплаты, те, что поступили благоразумно и целесообразно, те, что не пошли на верную гибель, — они… впрочем, не знаю, что сделают они, а спрошу вас: вы, если бы сейчас вернулись в Россию, нашли бы в себе достаточно мужества, чтобы смело взглянуть в глаза тем, которые вернутся позже, случайно уцелев в гекатомбе, которую предотвратить вы, конечно, не могли, но быть жертвой которой вы не захотели?..

Только что дочитала книгу Владимира Семенова. Сразу могу сказать, что эта книга войдет у меня не просто в лучшие книги года, но в лучшие книги жизни.

В анналах военно-морской истории есть книги, которые не просто повествуют о событиях, но становятся живым свидетельством эпохи, пронизанным болью, доблестью и непреклонной силой человеческого духа. Именно таким произведением является монументальная трилогия "Расплата" капитана 1-го ранга Владимира Ивановича Семенова — пронзительный и честный рассказ очевидца и участника трагических событий Русско-японской войны.

Это не просто сухие мемуары или отстраненный исторический анализ. "Расплата" — это дневник, который велся в самом пекле войны, на борту броненосцев "Диана" и "Суворов". Это голос офицера, прошедшего через дым и грохот сражений под Порт-Артуром и в Цусимском проливе, получившего пять ранений, пережившего японский плен и успевшего поведать миру свою правду незадолго до своей кончины.

Имея за плечами прочитанные фундаментальный роман-эпопею "Порт-Артур" Степанова, мощную, но написанную с "нижней палубы" и довольно тенденциозную "Цусиму" Новикова-Прибоя, а также пронзительно-личные документы эпохи — письма адмирала Рожественского и записки священника с госпитального судна "Орел" (даже не считая недавно посещенной "Микасы" в Японии), я могу с уверенностью сказать: "Расплата" занимает совершенно особое, незаменимое место в моем сердце. Если упомянутые книги создают широкое полотно и показывают трагедию с разных полюсов, то дневник Семенова — это нервный центр, точка, где все эти перспективы сходятся. Это взгляд не просто очевидца, а офицера, находившегося в самом сердце принятия решений, на флагманском корабле, рядом с командующим. Его свидетельство лишено "послезнания" романистов и дает уникальную возможность прожить те события в реальном времени, с той же тревогой и неизвестностью, которую ощущали их участники.

Трилогия Семенова — это в первую очередь торжество подлинности. На ее страницах оживает повседневная жизнь русского флота: тревожное ожидание боя, мужество матросов и офицеров, горечь потерь и редкие минуты затишья. Автор скрупулезно, день за днем, ведет своего читателя через все этапы войны, создавая эффект полного погружения. Вы почти физически ощущаете холодную сталь корабельной обшивки, слышите рев орудий и чувствуете соленые брызги Японского моря.

Но "Расплата" — это не только хроника боев. Это глубокое размышление о долге, чести и судьбе Родины. Семенов с горечью и проницательностью анализирует причины поражений, не боясь говорить о проблемах снабжения, о стратегических просчетах и о трагическом разрыве между отвагой на передовой и решениями в штабах. Его повествование — это и обвинительный акт, и попытка защитить честь русского офицерства и адмирала Рожественского, ставшего для многих олицетворением поражения.

Особую пронзительность книге придает личная судьба автора. Зная, что Владимир Семенов писал эти строки, угасая от последствий войны, читатель воспринимает каждое слово как завещание. Это акт высочайшего мужества — не только на поле боя, но и за письменным столом, стремление донести истину до потомков, чего бы это ни стоило.

Примечательно и горько, что труд Семенова, переведенный на девять языков и признанный за рубежом сразу после выхода в свет, на долгие годы был предан забвению на родине. Его возвращение к российскому читателю должно быть восстановлением исторической справедливости.

Для искушенного читателя, знакомого с историей Русско-японской войны, "Расплата" — это не повторение пройденного, а ключ к более глубокому пониманию трагедии. Это книга, которая потрясает, воспитывает и вдохновляет. Она обязательна к прочтению всем, кто ценит в литературе не вымысел, а суровую правду жизни, и кто хочет прикоснуться к бессмертному подвигу русского офицера, до конца исполнившего свой долг. Это не просто чтение, это — опыт, который оставляет глубокий след в душе.