Бесконечная война

Преступность и анархия, столь характерные для вашего времени, теперь стали достоянием истории. Большинство людей живут счастливой, наполненной жизнью. - Гомосексуалы. Семей-то нет!
-О, у нас есть и семьи, и родители, только семьи складываются не наугад, не по воле случая. Чтобы сделать численность населения Земли стабильной, как только один человек умирает, его место тут же занимает продукт ускоренного созревания. Новорожденного отдают паре, члены которой выросли вместе и с самого детства знали, что они наделены талантом воспитания детей. Каждой такой паре разрешается брать на воспитание до четырех ребятишек.

не важно, каким именем назвать компьютер, все равно речь идет о груде кристалов памяти, логических модулях, болтах и гайках… Скорми ему программу под Чингисхана, получишь тактический вычислитель, даже если его привычной работой была играна бирже или управление хозбытовой канализацией.
Однако первый голос не сдавался и ожесточенно спорил, дескать, по такой логике получается, что человек – это всего лишь кости с мясом, завернутые в волосатую шкуру; воспитай его правильно, и получишь хоть дзен-буддистского монаха, хоть кровожадного Аттилу с замашками работорговца.
В таком случае кто мы такие вообще – ты, я, он?..

"Наше первое прямое столкновение с тельцианами имело место во время моего дежурства.
<...>
– Огонь!
Семь ярких вспышек от разрывов гранат по пятьсот микротонн и страшное сотрясение, способное прикончить незащищенного человека.
– Поднять фильтры!
Серая дымка от дыма и пыли. Куски земли сыплются сверху, как тяжелые дождевые капли.
– Всем слушать!

Шотландцы, вы с Уоллесом сражались!
Шотландцы, вы с Брюссом в битву шли!
На смертном одре вам почить иль в битве победить!

Я почти не слышал сержанта, стараясь уследить за происходящим у меня в голове. Я понимал, что все это только постгипнотическое внушение, я даже помнил сеанс, там, в Миссури, когда мне это внушение делали, но сила его воздействия от этого совсем не уменьшилась. Удар псевдовоспоминаний обрушился на мое сознание: лохматые обезьяноподобные тельциане (хоть мы теперь и знали, что они совсем не так выглядят) врываются на борт транспорта переселенцев, пожирают детей на глазах вопящих от ужаса матерей (колонисты никогда не брали с собой детей, те не выдержали бы ускорения), потом до смерти насилующие женщин большими, с красными прожилками вен, членами (невероятно, что тельциане могли чувствовать какое то влечение к нашим женщинам), потом сдирающие кожу и куски мяса с мужчин и тоже пожирающие окровавленную человеческую плоть (как будто они были бы в состоянии усваивать протеин чуждых организмов) и еще сотни подробностей, и все это я помнил с такой отчетливостью, словно события вчерашнего дня, хотя и были они до смехотворного нелепы и логически абсурдны. Но в то же время, как сознание мое отметало всю глупость внушения, где то в темной глубине, там, где таится спящий зверь, где берут истоки наши побуждения, нечто жаждало крови тельциан, убежденное в благородности поступка – умереть, пытаясь убить хоть одно из инопланетных чудовищ…
Я знал, что все это – дерьмо, дерьмовая брехня чистой воды, и я ненавидел тех людей, что позволили сыграть такую грязную шутку с моим сознанием, и все же я в буквальном смысле слышал, как скрежещут мои зубы, как судорога кровожадной гримасы сводит мне щеки… "