Кабала святош, Адам и Ева и другие пьесы

Собственно, на 5-й комедии Мольера уже становится понятно, что работал «наше французское все» достаточно шаблонно. Две основные сюжетные линии, несколько побочных и, если это не «ремейк» какого-то иного, более старого произведения — рандомно рассыпанные гэги, в основном гэги положений и словесные.

Двигателем сюжет здесь является, конечно, Гарпагон — и проблемы начинаются с самого главного персонажа, ибо... ему упорно не хочется верить. Да, театральные условности есть театральные условности, и ввести полноценно персонажа в повествование, с предысторией, с пониманием того, как он таким стал — невозможно, все-таки Мольер не Н.В. Гоголь, Гарпагон не Плюшкин, а Скупой не Мертвые души, но даже в имеющихся «условных» рамках фигура Гарпагона начинается выглядеть нарочито условной. Особенно его внезапно воспылавшая «любовь» — по моему опыту могу сказать, что подобного рода скупцов уже мало что волнует в этой жизни, возбудить их может только растущие доходы, а довести до оргазма — зафиксированная прибыль. Поэтому едва ли не основной конфликт повествования представляется максимально натянутым.

Второй конфликт тоже представляется сомнительным — да, дочка это не просто член семьи, но еще и финансовое отягчение или возможный капитал — с какой стороны посмотреть. Дочку можно как сплавить замуж, с разной степенью выгоды/убытка, так и превратить в долгосрочную инвестицию в стратегии «слияния капитала» — что-то второе и задумывает главный герой, и для тех условий это... абсолютная норма. Более-менее «по любви» могли выходить замуж только простолюдины, а у богатых всегда были свои минусы, доходящие до того, что легче было избавиться от уже половозрелого ребенка, чем делить состояние.

Интересных момента в пьесе где-то три штуки — попытка Фрозины выдоить у Гарпагона деньжат, сопровождающаяся адовой историей, насколько сильно Марианна любит старичков (накал геронтофилического комизма, думаю, сносил всю аудиторию — хотя, конечно, 60 лет по нашим временам уже не такой уж страшный возраст, но во времена Мольера 60 уже казались полноценными 90, что дополнительно добавляет смеху), ну и комедийно-положенческий диалог между Гарапагоном и Жаком относительно шкатулки с деньгами. В целом, на этом комизм пьесы заканчивается, и в этом аспекте она представляется достаточно пустоватой.

Гарапагон как «стержень» сюжета не вытягивает никак пьесу ни с позиции драматургии, ни с позиции комизма. Его дети, собственно, так же не дают луча света в этом царстве, а разного рода пришлые «мошенники» типа Фрозины или Лафлеша не смогу разбавить повествование настолько, чтоб вытянуть его на приемлемый уровень. Спасибо этому столу, идем дальше.

Как всегда, название произведения ставит в тупик и огорошивает содержанием) Ожидаешь прочитать что-нибудь про девчушку с именем Зойка, что-нибудь легкое и несерьезное. А получаешь вот это)

Глубокая пьеса сатирического характера с явными приметами времени и поднимаемыми в ней социальными вопросами. Организация коммунального быта, уплотнение хозяйств, открытие частных предприятий (действие произведения происходит в 20-е годы. т.е. во времена НЭПа).

Совершенно очаровательная главная героиня, Зоя, женщина, знающая себе цену, умеющая за себя постоять и кроме того обладающая острым умом, смекалкой и деловой хваткой, которая открывает собственную пошивочную мастерскую (ателье). Женщины - наконец-то! - получают экономическую независимость от мужчин, право свободно распоряжаться деньгами и самостоятельно выбирать род деятельности и место жительства. Они стали самостоятельными экономическими субъектами - но вот только готовы ли они по-настоящему к этому? Вот и пьеса заканчивается не сказать, чтобы очень счастливо и хорошо...Может, время еще не пришло?

Обожаю читать все связанное с темами моды, ателье, показами одежды - еще один плюс книги (для меня).

А вот мужские персонажи у автора получились гораздо слабее женских, но на фоне такой сильной героини это простительно)

5/5

Это сатирический трагифарс об эпохе НЭПа, пьеса смешная, но одновременно это и горькое осмеяние советской действительности1920-х годов. Такое гоголевское, сквозь те самые «неведомые миру слёзы».

Опасаясь грядущего «уплотнения» в связи с жилищным кризисом в Москве, 35-летняя вдова Зоя Денисовна Пельц, оборотистая и предприимчивая, добыв всеми правдами и неправдами разрешительный документ, устраивает в своей шестикомнатной квартире ателье. Только вот эта квартира на Садовой снова у Булгакова оказывается «нехорошей»: наша развесёлая вдовушка под видом ателье открывает, по сути, публичный дом, увеселительное заведение, где, не умолкая, звучат фокстрот и фортепиано, где курят опиум, а «манекенщицы» отвечают отнюдь не за демонстрацию новых моделей.

Помощником Зои и «мозгом» ее «предприятия» оказывается ее неожиданно приехавший кузен Аметистов – проходимец, жулик, карточный шулер, неоднократно перебегавший от красных к белым и обратно. Очень интересный образ! Этакая смесь хлестаковщины с ноздрёвщиной: все эти его рассказы о головокружительных успехах в разных сферах, о сожжённом большевиками крупном имении с домом о семи (!) колоннах, все эти раки величиной с гитару, жеребец, за которого сам император якобы предлагал 10 тысяч... Жизненная энергия так и бурлит в Аметистове. Её бы да в мирное русло!

Еще один интересный тип – бывший граф Обольянинов, морфинист, мечтающий о возвращении прежних времён, о бегстве от советской действительности за границу. Своеобразным лейтмотивом его образа звучат романсы о «другой жизни», о ностальгии по минувшему. «Покинем, покинем край, где мы так страдали» и т. п.

Все персонажи пьесы – отрицательные, отмеченные печатью пошлости и вырождения. Это не только развращенные нэпманы, но и представители новой власти – закоренелый взяточник председатель домкома Аллилуя, редкостный прохвост Гусь-Ремонтный, коммерческий директор треста, товарищ Пеструхин, прибывший в квартиру с проверкой, и его коллеги, «ответственная дама» – жена какого-то начальника. Ну как тут снова не вспомнить Гоголя с его установкой на единственное положительное лицо комедии – смех. Тот самый, сквозь слёзы.

В пьесе много отсылок к текстам Пушкина, Лермонтова, Салтыкова-Щедрина, Вертинского и др. А некоторые фразы так ипросятся в афоризмы: «При советской власти спален не полагается», «У нее глаза некредитоспособные. По глазам всегда видно, есть у человека деньги или нет» и т. п.

По изданию  Михаил Булгаков - Пьесы 20-х годов (сборник) сравнила вариант 1926 года с текстом 1935-го, но существенных отклонений не обнаружила. Разве что заострены некоторые акценты и кое-кто из героев переименован (Аллилуя там носит фамилию Портупея, Гусь-Ремонтный превращен в Гуся-Багажного).